Остросюжетные любовные романы

Для меня отношения с новым мужчиной – игра, правила в которой устанавливаю я. А ему позволяю наслаждаться иллюзией, будто он кукловод в театре марионеток… Я всё продумываю заранее. Знаю, какими будут первая встреча, первый поцелуй, первая ночь, первое утро и даже первое и последнее расставание после…

— Ну так что, будет знать, как класть глаз на журналистку! — пожал плечами Фрэнк. — Возьми его с собой, никто возражать не станет. — Кроме самого Билла. Он на дух не переносит такие приемы. С пронзительными голосами, сплетнями и хихиканьем. — Ну и зря! Как социолог, он должен…

– Вы слышите?! А вы почему пропускаете всяких тут!.. – обратилась я к парню в черной куртке. – Он торопится, – вякнул парень. – Мы все торопимся! Наглый тип взял сдачу, зажал под мышкой две банки пива и прежними размашистыми шагами двинулся к своей машине. Юнец, взяв чипсы и пиво, ретировался…

– Слушай! – И я посмотрела на Леночку. – Скажи, что я уже уехала. Ладно? Пробки в Москве были всегда. И зимой, когда гололедные дороги превращаются в сущий ад для водителей, и весной, когда разливаются огромные лужи и вода пополам с грязью так и брызжет из-под колес, обливая прохожих и проезжающие…

Герман Юманов – отец Кирилла – умер чуть больше года тому назад. Никто и не предполагал, что находящийся в прекрасной физической форме мужчина пятидесяти четырех лет неожиданно скончается от инсульта. Более глупую и нелепую смерть сложно было представить, но еще больше удручал тот факт, что умер он в…

– Может, надо было приготовить индейку, – озабоченно сказала мама. Я пожала плечами, а Артем фыркнул: – Обойдемся! Я перевела взгляд на дорогу и здесь увидела ИХ. Темные фигуры выскользнули из самого леса и преградили нам путь. Отец резко затормозил и опустил стекло: – Что вы хотите? Черное…

— Нет, не станешь. Голос его звучал так странно, так незнакомо. Это не голос человека, которого она так отчаянно любила. Она увидела, как он вскинул руку. В свете звёзд она заметила, что он держал не верёвку. Её сердце упало в пятки. — Нет! Послышался выстрел — оглушающий рёв в узком…

— Да, действительно, очень странно. Но визитки мои мог взять любой желающий, они лежат на барной стойке. — Мы проверим, как-то здесь всё запутанно: вы её не знаете, а она зачем-то хотела с вами встретиться. А ещё её помощница не может найти её паспорт. Вот мой номер телефона, если что-то вспомните,…

Затем наступила очередь ухода за лицом. Расставив баночки перед собой, я мысленно произнесла их названия - точно командир, что проводит среди солдат перекличку -- и лишь затем приступила к нанесению косметики. Сначала - средство для умывания без цвета и запаха. Тщательно намылить, смыть, повторить три…

Со мной невозможно быть вместе, потому что я сомневаюсь во всём и слишком эмоциональна. Я варюсь в собственном соку, и мне некого обвинить в том, что я потратила на него лучшие годы. Боязнь любить – это своеобразный рефлекс. Благодаря рефлексам мы отдёргиваем руку, когда горячо, больше не хватаемся за…

– Эй! Есть здесь кто-нибудь? – остервенело забарабанила я по стенкам. Тишина. От духоты закружилась голова, запах крови назойливо щекотал ноздри. Теряя сознание, я надавила на кнопку вызова диспетчера, но он, разумеется, не ответил. Дом наш старый и уже давно подлежал капитальному ремонту,…

Валерия осталась в комнате одна. Ничего не хотелось делать: зачем? Если все ее слова как от стены отскакивают? Может, она вообще тут не нужна? Нет, ну почему-то же женился Сашка на ней, а не на Кате, Маше, Глаше и т. д. А ведь он красивый! По-мужски привлекательный! На улице все бабы только на него и…

Моя мама — гордая женщина. Именно поэтому, уйдя от отца и имея трех дочерей на руках, она оставила ему все, надеясь, что он одумается, изменит свое отношение и попытается ее вернуть. Но отец быстро нашел себе новую пассию, поселил ее у себя и благополучно забыл о нашем существовании. А гордая мама переехала…

Ровно три года я живу с Максимом. Три года изо дня в день этот взгляд преследует меня. Хитрые, узенькие, масленые глазки следят за каждым моим движением. От этого я схожу с ума и даже на улице не могу избавиться от липкого, как паутина, страха. Ну ничего, осталось совсем немного, и ты не будешь больше…

– Але, Галя, дорогая, давай потом. Мне нужно поспать часок. Да ты что? Серьезно? – Еще как серьезно, – рыдала подруга. – Она пришла полчаса назад. Не ночевала! Пьяная вдупель. Ругалась матом. – И часто она «вдупель»? – Каждый день. Точнее, ночь. Я вчера ее устроила на работу. К нам в институт.…

Для начала ему захотелось поговорить про ислам и христианство. Не то, чтобы это хоть кого-нибудь интересовало. Но какая разница? Это волновало Мустафу, волновало очень сильно! Он ведь смотрел телевизор, а там иногда говорят такие вещи! Как тут останешься равнодушным, черт побери?! Как и внешняя политика…

Я не испытываю никакого страха. Я открываю прекрасные двери и выхожу на каменный балкон, украшенный готическими фризами и горгульями, здесь выглядит все по-другому, нежели в той практичной холодной палате, в которой я была. У меня такое чувство, как будто я перенеслась в прошлое или в другое измерение.…

За спиной Ноа послышался шорох, и все глупости улетучились из головы. Но отреагировать он не успел: ему в плечо воткнулось нечто, невероятно и до жути похожее на… Дуло пистолета? – Ведите самолет, – приказал хриплый, срывающийся голос. – Просто летим дальше. Вот дерьмо! Ноа попытался вытянуть шею.…

      Мы  направились к выходу.  Наша спутница последовала за нами. Автобус, обдав нас газами,  направился дальше. Вся наша кампания  неторопливо перешла  дорогу и свернула на   первую улицу от магазина. Разговор  наш тек плавно и естественно.…

– Некоторые влезают. Мы с моей женой Стеллой уже влезали. – А вы сказали ей, что привезете меня? Рэй улыбнулся, немного печально. – По-своему. Она уже умерла… Она бы тебе понравилась. Она только взглянула бы на тебя и тут же засучила рукава. Паренек не знал, что на это ответить. – И что я должен…