Остросюжетные любовные романы

– Мама, что с дверью? – пыхтит Полина на крыльце. – Почему она не открывается? – Потому что делать это нужно с умом! – спешит ей на помощь бабуля. Спина у нее ровная, бедра движутся в быстром темпе, а руки в сверкающих украшениях будто поглаживают воздух. – Что здесь непонятного? Берешься за ручку…

– Ты сам сейчас сдохнешь, я тебя лично закопаю! Спасай, я сказал, не то башку снесу сейчас! Делайте что-нибудь, ЖИВО! – реву, ору на все отделение. Я тебя не отпускаю! Ты слышишь, Воробей, я сам тебя накажу. И нет, в больничке ты не умрешь, я пойду на тот свет и достану тебя оттуда, за руку схвачу…

Всё как вчера. И он нисколько не изменился. Прежний убаюкивающий тембр и размеренные спокойные движения. Прежняя летальная харизма, от которой невозможно укрыться. А вокруг прежний мир, в котором существуют только его желания. Герман умеет делать так, чтобы они исполнялись. Он богат и опасен, а его…

Через полтора часа, сгибаясь под тяжестью покупок, она поднималась к себе домой. Соня, это слегка располневшее юное существо в белом спортивном костюме и розовом фартуке, плотно обтягивающем грудь, загадочно улыбалась, принимая из рук Наталии пакеты. — Вы даже представить себе не можете, кто к вам…

– Прекрати, извращенец! – Но ты же сама попросила. Ева засмеялась и подала мужу его бокал. – Половина зрителей в этом твоем театре и без того смотрят в бинокли не на сцену, а на нашу ложу. Им ин­тересен Рорк, а уж потом – все остальное. – Нет, они смотрят на мою красавицу жену – луч­шего в городе…

В Майами-Бич? В Чикаго? В Лас-Вегасе? Может, и вспомнил бы это, если бы видел ее одетой. Я мысленно нарядил ее в английский костюм, прикинул одно из новомодных платьев, потом джерси ручной вязки, но все это не помогло. Брюки? Нет, решил я, если бы она их носила, мне ни за что не удалось бы перехватить…

Я получаю очень много писем о ревности и вижу, что с замужеством степень ревности повышается еще больше. Партнера начинают считать своей собственностью. Чем быстрее вы забудете слово МОЙ, тем легче вам будет жить. Необходимо понять, что никто никому принадлежать не может. Нужно всего лишь осознать, что…

Боннинг судорожно заморгал, словно помогая мозгам побыстрее переварить новую информа­цию. – Слушайте, Даллас, да это чушь полная! Ни­кого вы не убедите в том, что я туда пошел, заду­мав его пришить. Мы же были кореша. Ева, не спуская с него глаз, потянулась за ра­цией. – У тебя последний шанс себе…

— Я хочу вас. — Он посмотрел ей прямо в глаза. Шарлотта усиленно заморгала, ибо она никогда и подумать не могла, что услышит эти три коротких слова из сексуальных уст Гриффа Пэриша. На долю секунды все эти переглядывания в людных местах, все эти как бы случайные прикосновения слились в одно недвусмысленное…

Естественно. Мало кто на этом свете решится игнорировать Кэт Джонс. – Может, ее просто нет дома? Возможно, она ночевала в другом месте? – Вчера вечером она говорила, что будет ночевать у себя. Ох, не нравится мне все это. – Но у тебя ведь есть ее ключи? Ты же можешь открыть дверь и посмотреть? – Я…

Занесенный снегом овраг обманчиво казался надежным. Фарид, очнувшись после падения, никак не мог сообразить, как он провалился вниз, ушибся и сломал лыжу. Сколько пролежал без сознания? Пытаясь выбраться, он обнаружил, что пострадала правая нога. Время шло к ночи, начиналась метель. Фарид успел два раза…

— Ты же знаешь, как обычно бывает с Евой, — сказал Мартин извиняющимся тоном. Джоанна понимающе кивнула. Его лицо выразило облегчение, и он продолжил: — Одна американская пара будет счастлива снять наш дом в Хэмпстеде, а мы пока переселимся в коттедж в Эссексе. Будет полезно какое-то…

— Ты, — улыбнулся Кекин. — У тебя это в крови. — У Сергея Всеволожского это тоже в крови. Было, — пробурчал Болховской недовольно. — Помнишь князя Сергея? — Помню, — ответил отставной поручик. — Славный был рубака. — Вот то-то и оно, что был, —…

— А что ты говорила, Таня? Ну, тогда?.. — и замолчал, смешавшись. Эта его манера краснеть так умиляла ее!.. Она, уже ставшая самой собой — ироничной, прохладной Татьяной, спокойно объяснила ему смысл слов «маленький», «милый», «солнышко», «радость моя»… Он слушал, затаив дыхание, как будто…

«Пожалуйста, — прошептала она, — сделай так, чтобы он вернулся домой». ГЛАВА 1 Январь. Манхэттен. Гарри Харт сквозь стекло бара наблюдает, как снег покрывает Центральный парк. Он ждет женщину. Много лет назад она должна была иметь от него ребенка. Но случилось так, что он бросил…

— Тогда я, пожалуй, выйду. Рита порылась в сумочке. Интересно, когда рассосется эта ее вялость? Забавно, как проводница всполошилась, все просила проверить, на месте ли деньги и документы! Нашла тысячную купюру и протянула ее водителю. Тот вернул семьсот рублей сдачи и объяснил: — Не доехали ведь!…

«Ох, проклятый Микаэль! Надо просто выкинуть его из головы», — сказала я вслух, и женщина за соседним столом поглядела на меня с удивлением. Я снова посмотрела на объявление и увидела себя лениво вышагивающей вдоль плавательного бассейна в новом купальнике. Я просто обязана была получить это место!…

— Вы заводите разговор в тупик. — Совсем нет. Давайте просто поговорим о чём-нибудь другом, если нельзя о вас. — И о чём же? — Хотя бы о закате. Вы видели картину Ван-Гога? — Какую из? — С закатом. — Их несколько. Какую вы имеете в виду? — “Закат солнца в Монмажуре”. — Она же считается…

- Допустим, - Мари говорила спокойным ровным тоном, чем приводила в замешательство все собрание. - А представь хоть на минуту, что расскажу? Мой зад от пинка не сильно пострадает. А вот что касается вас, - она сделала многозначительную паузу. - А вот вы его умолять о смерти будете, но даже не надейтесь,…

– Какой фарс? – Майкл непонимающе округлил глаза, став похожим на школьника, которого случайно уличили в обмане. – На что спорили, подлецы? – На бутылку виски из коллекции Майкла, – виновато прищурился Алекс. – Только спор заключался не в том, кого из нас ты любишь больше. – В чем же? – уже с любопытством…