Мистика

Во дворе играли знакомые ребята, но Настя не захотела играть, сказала, что устала и поднялась с мамой в квартиру. Зоя подозрительно потрогал лоб дочки, но он наоборот, охладил горячую ладонь. За ужином даже кушала вяло, зевала и неожиданно в попросилась спать в девять вечера, хотя обычно с трудом укладывалась…

– Я, собственно, на все выходные к вам сюда приехал. Думаю, только утром в понедельник отбуду, – поделился планами Кирилл, занимая расшатанную табуретку возле окна и с интересом оглядывая помещение, в котором явно чувствовалось отсутствие женской руки. – Добро! Что, с жинкой что ли рассорились? – догадался…

Порой даже тени играют со мной в жестокие игры. Они, будто живые, гуляют по дому и прячутся, чуть только посмотришь в их сторону. Знаю, что нет их, но всё равно не по себе бывает, когда среди ночи мимо кровати что-то промелькнёт. А тут я и вовсе чуть от страха не околел. За ужином, вдруг, голос слышу.…

– Ладно. Улитку помнишь? – Ооо, ту, которой я траванулась в Париже? Её образ навсегда запечатлён в моей памяти. – Нет, мою Улитку. – А, прости, – хихикнула Оля и с наслаждением затянулась любимыми Vogue. – Улю помню, конечно. Что, расстались? – Нет. – Изменила? – Нет. – Ты изменил? – Нет.…

«Лучше уж всегда думать, что это Они, чем попасть к Ним в руки,» – ответил он сам себе. Он спокойно поднялся на крыльцо администрации и постучал в толстую массивную дверь, на которой не осталось ни одного живого места от царапин и вмятин. Ему открыла женщина в строгом траурном платье. Лица её не было…

Лишь один музыкант давал в тот вечер концерт. Простую, без изысков, афишу повесили всего три дня назад, но, по слухам, все билеты уже были распроданы. Я потянул бумагу за край и стал отрывать ее по частям. Вот порвалось имя, затем исчезло и название концертного зала – на стене осталось лишь…

Бэрри протянул руку. Я отдал ему опий, понимая, что расходы мне будут компенсированы с лихвой, а без болеутоляющего меня, по-видимому, не оставят. 2 В просторном кабинете Альтшлянга слегка попахивало ладаном. Однако, несмотря на запах, больше свойственный часовням, там обитал и дух какого-то…

Катя в ответ глядела с вызовом. В ее взгляде застыл немой вопрос, – что дальше? Этот же вопрос мучал и Артема. – Дай руку… – Предложила внезапно после паузы. – Зачем? – Искренне удивился Артем. – Погадаю по ладони, судьбу твою расскажу. – Катя улыбалась. Артем протянул руку, удивился холодным пальцам…

– Ну что, решил, куда после колледжа подашься? – спросил Вовка – Не знаю, рано еще об этом думать, только первый курс закончил, сейчас каникулы будут, месяц практики , потом если получится два месяца поработаю по договору, тут у нас дама одна крутится , подбирает себе работников. Сказала баксов 700…

– Потому что, – говорила ее мамаша, тоже много «развлекавшаяся» в свое время, – одни дуры попадаются. Только приличия были бы соблюдены, а остальное никого не касается, кроме Господа Бога. Смерть отца нанесла тяжелый удар ее планам и ожиданиям. Необходимость сменить привольную жизнь на скромное «мещанское»…

Тачка совсем останавливается, и только мы с отцом глядим в ту траву, куда шлёпнулся птенец. Сперва кажется, что это конец. Финал короткой птичьей жизни, оборвавшейся по глупой прихоти моего брата. Но спустя секунду птица выпрыгивает из травы и сразу ныряет обратно. Заросли начинают колыхаться всё…

– Двадцатая, – хрипло озвучил страшную цифру старший из них, крепко сжимая в подрагивающей руке так и незажженную сигарету. – Двадцатая, – эхом прошелестело число из уст мрачного красавца, и идеальные черты исказились в досаде. Как не прискорбно, но стоит признать, что с каждым разом все труднее становится…

Рука уже потянулась к засову, как вдруг она замерла. Этого не может быть! Родители сейчас заграницей на море, она днем говорила с ними. Они не могли вернуться за несколько часов, да еще приехать к ней за тысячу километров. И не предупредив! Бред. Кто-то ее разыгрывает. – Уходите! Я вызову полицию…

– Нельзя, они бы других подловили. А так…– он весело подмигнул, – а так они побегут штаны менять. И на сегодня никого не потревожат. – Можно было внушить им, чтоб в полицию сами пришли. – Майя, ну ты как маленькая. Как ты себе это представляешь? Приходят, заявляют на себя, просят посадить на пятнадцать…

– А лет тебе сколько? – расхрабрился Михаил. – Ты откуда взялся, невежда-то такой? Откуда припёрся? Триста наверно, да я и не считал. Иди уже, дубина стоеросовая. Наговоримся ещё. Устал я от тебя. Последнее время таких, как ты и присылают только. Что ж поделать. А учить-то надо. Знания передавать.…

Не скажу, сколько времени простоял, осознавая происходящее, может, десять минут, может, пять секунд, в себя частично привёл мерзкий холодок, сказать без штампов не могу, ибо холодок был поистине – могильный! Он по спине пошёл, от поясницы до затылка, сея мурашки колючие, электричество статистическое…

Зайдя в своих изысканиях дальше, род почти изжил сам себя – темные дела сводили колдунов с ума, народ вырождался, дыша испарениями отравленного озера. Самые толковые снялись с места, ушли искать счастье на чужбине. Род зачах бы окончательно, если бы новые владетели не стали умнее. Огнеяр, сильный и дерзкий,…

Но ухватить мог только пустоту. Вероятно, от удара у меня повредился мозг, — я вновь пытался анализировать. — Нарушилась связь между зрительным нервом и опорно-двигательным аппаратом, и теперь я бестолково ловлю воздух совсем не в том месте, где щелкает зубами… бродячая собака? Мысли вихрем неслись…

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как прошел деревню и приблизился к холму. Как и двадцать лет назад, дерево, изуродованное молнией, продолжало стоять рядом с домом, протягивая мертвый ствол, теперь больше похожий на обнажившийся скелет, к небу. Шаг. Дышать становится тяжелее. Молния бьет…

Дима нахмурился: — Я себе слова дал, что никогда больше сюда не приеду. Да ну его к… лешему, но вам говорить не стал, думал - засмеёте. А вот теперь, не поверишь, прям тянет туда . Лёня нервно смял дрожащими пальцами только что раскуренную сигарету: — Точно, точно… И у меня на эти выходные были…