Любовные романы

Костя склоняет голову набок и выглядит при этом крайне милым и каким–то... уязвимым, что ли. Я вновь неловко смеюсь, будто меня щекочут. Потом случайно перевожу взгляд на свой дом. Ничего особенного, обычная пятнадцатиэтажка, уходящая в небо. Окно бабы Нины открыто на проветривание. А потом я замечаю…

— Кажется, я знаю, кого ты можешь взять с собой. Помнишь Коула? — Хантера? — Да, он как-то звал тебя на свидание, но ты его отшила, оплакивая свою любовь к Сандерсу. Идеальный вариант — спортсмен, отличник, красавчик… — И маменькин сынок, — заканчиваю я, недовольно морщась. — Он окружит тебя…

Встаю, понимая, что в голове шум, тело ведет, как после трех коктейлей, и пройти ровную линию попросту не смогу. Меня шторит от эмоций куда сильнее, чем Алекса с демоническим блеском в глазах. Вниз не смотрю. Итак уже кроет от желания закричать и бежать сломя голову. — Ты же не думаешь, что я тебя…

На тонких губах нэйты Валкасты мелькнула змеиная улыбка. - Чему ты радуешься? - нэйт Эртруар сидел в своем кресле неподвижно, как изваяние, и даже говорил, почти не открывая рта. - Наш с тобой сын, Эртруар, талантливый мальчик. - В голосе нэйты Валкасты послышалась тень простого человеческого чувства…

Тело охватили ледяные тиски, но я каким-то чудом стряхнула оцепенение и вышла из-за стола, глядя на дорогу. А топот нарастал и скоро я смогла увидеть появившихся всадников, от одного вида которых по спине пробежала дрожь ужаса. - Матушка! – снова повторила сестра, и я заметила, что пировавшие гости…

Изучающий взгляд обвел помещение и остановился на мне, пробираясь в самую душу. Я едва не раздавила бокал от неожиданности. Во всеобщем молчании мужчина уверенным шагом направился к барной стойке, не сводя с меня взгляд. Неспешные шаги, каблуки его туфель, отстукивающие каждый шаг по дощатому полу, и…

Взглянув на часы, я заспешила и, торопясь, стала натягивать на себя утепленные джинсы, шерстяные носки, теплый флисовый свитер. Куртка и ботинки были из магазина для экстремальных видов спорта, хотя я и спорт были несовместимы, но зато в них можно было жить и при минус пятидесяти - так уверял консультант.…

– Соня, ты меня обижаешь. У Эди отличная фигура! – тут же возмутилась она, подтверждая мои мысли. Продолжая слушать подругу, притормозила на светофоре. До места заказа оставалось всего-то два квартала. – Пожалей мои глаза, подружка. – Найди себе парня, – хохотнула она. – Ладно, давай аккуратнее…

— Надо было просить тебя не хамить, а не шутить, — зло прошипел супруг, отодвинув мне стул. Надо было меня, вообще, дома оставить. Волки были бы сыты, а одна конкретная тестестеронная овца цела. Но тут как с родами: обратно не засунешь. — Как твои носки Спиридонов? — решила завести необременительную…

— Нет, — сипло шепчу я и пячусь назад, придерживаясь потной ладонью за стену. — Ну, как знаешь, — уродливый престарелый кролик пожимает острыми плечами и скрывается за углом. А я путаюсь в ткани, взвизгиваю, и с криками выпадаю из душного кокона в комнату, утопающую в интимном полумраке. Стою на…

— Какие новости о башне на Оак Стрит? — говорит папа Данте, медленно и тщательно нарезая курицу с пармезаном. Он уже чертовски хорошо знает, как обстоят дела в башне на Оак Стрит, потому что отслеживает абсолютно все, что делается компанией Галло Констракшн. Он просто меняет тему, потому что мысль…

 Я дохожу до хлипкого мостика через речку и слышу за спиной рев мотоцикла. Оборачиваюсь и улыбаюсь, чувствуя, как меня заполняет счастье. Митенька… – Стаська! – кричит он, прибавляя газу. Я остаюсь на месте и зажмуриваюсь, то ли от яркого солнца, то ли от мимолетного испуга. Митя едет ко мне слишком…

Да здравствует вечное забвение! Будь проклято оно… Последняя мысль перед тем, как мир навеки исчез в бешеном водовороте бесчисленных обломков. Исчез и возник вновь?! Как? Круговерть обезумевшего воздуха улеглась, и мы не разбились?! Да быть не может… Распахнула глаза, уже иначе реагируя на свет…

Тянуло к ней. Тянуло и сильно. Довела, сучка. Выбесила. Вечно ей мало, вечно выкатывает всякие новые требования. Строить меня пытается. Уже поняла, как может влиять, веревки вить. Я злобой давился, а все равно хотел эту проклятую девчонку. Сгрести в объятья, сдавить до хруста костей. Зацеловать. Затрахать.…

Во мне еще минуты три совесть борется с эгоизмом, но затем особо удачный порыв ветра распахивает короткую шубку и пробирает сразу до костей. Не смогу. Ну вот просто не смогу его тут оставить! Замерзнет же! Это ему сейчас хорошо, а потом будет плохо! Но уже поздно! Надо что-то делать… Пинаю еще…

Рев Я делаю глубокий вдох, глядя, как тени парят над тёмными водами. Тусклый свет солнца, едва поднявшегося над горизонтом, проглядывает сквозь туман. Движение почти неразличимо. Вокруг становится заметно светлее по мере того, как ночь подходит к концу и начинается день, хотя в Выжженных землях…

Кузьмич был суеверен, хотя никому и никогда в этом не признавался. Темная громада лиственничного дома, казалось, покачивается из стороны в сторону за пеленой только расходившейся метели, а лес за ним совсем пропал, сгинул, не стало его. Головой вперед, раздвигая метель, Кузьмич пошел к высокому,…

Она явно из богатой семьи. Маме бы наверняка понравилась. Я внимательно изучаю ее. Длинные загорелые ноги. Черные, немного задравшиеся шорты, подчеркивающие гладкие бедра. Простая белая футболка, тоже наверняка купленная за сотни долларов. На шее несколько золотых цепочек – простые, с подвесками, и…

— Девушка ни хрена не умеет целоваться. Я как будто тону каждый раз, когда она открывает рот. Почему так трудно найти девушку, которая знает, что она делает? Это был хороший вопрос. Если и было что-то, что я любил делать, так это драться и трахаться. Я получал удовольствие от общения с женщинами, наслаждаясь…

Дверь вела к лестнице, которая уходила глубоко под землю. Затем была ещё одна дверь и ещё… Спустя некоторое время, мы оказались в длинном, белом коридоре, который имел еще несколько массивных, металлических дверей. В каждой двери были небольшие окошки, над которым висели номера и надписи разных стран.…