Фантастика

В этот раз в мир я явился с одной только целью: доказать всякому живущему — и самому себе, разумеется, — что мое существование было строго предопределено свыше… Я тот, кого на Разделенном материке, Удаленных землях и Мастеровых островах зовут Черным Властелином, иногда Властителем, порой Черным Повелителем……

Харальд решительно отошел от подоконника, прислушался. В слитном реве удалось разобрать отдельные слова: Бряцанье доспехов, страх и кровь врага! Воспрянь, Кабан, на бой! Так и есть, запели родовую. Кабан красуется на гербе, и не просто дикая свинья, а свирепый вепрь. Всюду в замке скалятся кабаньи…

Все спешили на нижнюю палубу: там находился большой ангар, откуда выходили в космос и который при надобности превращался в актовый зал. Самолетов на взлетных площадках сейчас не было: их по такому случаю убрали в шлюзовые камеры, находящиеся под полом, и зал являл собой огромное пустое пространство,…

– Не это ли ищешь, мой господин? – насмешливо спросил карлик, потряхивая поводьями. – Разве твои лошади не притомились из-за этой дурацкой скачки? Едва Хоркин успел перевести дух, как со всех сторон послышались шаги других поври. Их репутация была широко известна: кровожадным карликам не нужны были…

Однако толпа воспринимает хриплые разглагольствования проповедника не как призыв к оружию, а как сигнал расходиться по домам. Солдаты разряжают мушкеты с глухим звуком, словно на барабан бросили пригоршню песка. Енох спешивается в толпе колонистов, закутывается в плащ, пряча пистолеты, опускает капюшон…

Химнет откинулся на спинку высокого резного кресла и замер, задумавшись. Прошло несколько минут. Наконец слуги обменялись взглядами. Тот, кто проиграл безмолвный спор, сделал шаг вперед. Легкая дрожь придавала его голосу страдальческий оттенок. — Господин, если позволите, мы унесем блюда. Химнет равнодушно…

– Похоже, ничего сложного тут нет, – сказал Мишкин. – Теоретически – да, конечно. – А практически? – На практике всегда возникают осложнения. – Это какие же? – Если бы это было известно заранее, – назидательно изрек компьютер, – в осложнениях не было бы ничего сложного, не так ли? – Пожалуй, да, –…

— Меня послали к докторам! Они сказали, что если перерезать зрительные я слуховые нервы, отключить их от мозга, то грохот и сияние в мозгах, возможно, прекратятся. Возможно! — он поднес руки к лицу. — А эти силуэты людей, которые я пока еще вижу — они тоже исчезнут? Имя! Скажи мне свое имя! Мышонок…

– Но, Гарет, ведь сейчас ночь, армии пора разойтись по шатрам, – живо отозвалась Моргауза. Надувшись, малыш затолкал палки и прутья в угол, но деревяшку-другую заботливо спрятал в складках туники: эти были потолще; несколько месяцев назад Моргейна вырезала для мальчика из дерева грубое подобие воинов…

И ничего мне не остается, как горевать, жалеть мою буйную головушку, которую завтра палач оттяпает, и вспоминать свою не очень длинную, но вполне насыщенную жизнь. Так как времени у меня до утра еще много, то могу вам рассказать (если, конечно, вы никуда не торопитесь) немного о себе. Да, вроде и…

— Тигр, идти нам никуда не надо, у нас есть лошади, — Дел выразительно помолчала: издевательская заботливость. — В состоянии ли ты ехать верхом? Я стоял к ней спиной и Дел не могла видеть, какое проклятье я беззвучно послал рассвету. — Я постараюсь. Она не отреагировала на иронию в моем голосе. — Постараться…

— Сколько мы уже здесь прожили, Вал? — спросил он наконец, — Я... я не знаю, — она поджала губы. — Несколько лет. я думаю, Должно быть, так, разве нет? После того, как мы уехали из Примроуэ Хилл в Крейдли... или после того, как мы уехали из Брайэрли Хилл? Знаешь, я правда не помню. Это было до твоего…

— Эдди, у тебя опять четвертая камера барахлит, — с явным удовольствием проговорил Панчах Лал. Эдвард Робинсон по прозвищу Эдди Руки-Ножницы раздраженно покосился на напарника. Панчах Лал восседал в своем крутящемся кресле, как магараджа на слоне. С таким же непрошибаемым сознанием собственного достоинства.…

Интересно, подумал он, так вот это как, свихнуться. Неужели все дурики так и выглядят? Будто их ржа проела… да нет, не ржа, а даже непонятно что? Время, или может, вода… короче, что-то очень медленное, но неотвратимо разъедающее тебя. Ему и раньше доводилось видеть подобных типов у приемной психиатра,…

Многолюдная и многоцветная ярмарка раскинулась по другую сторону от учебного плаца. Пестрые шатры торговцев ломились от множества товаров, которые они обменивали на то, что производилось в этих землях. Самым ценным предметом обмена был металл. Матва, эмси и бьяллы перетаскивали мешки и тюки, набитые…

Кобб удивленно изогнул губу. Он уже успел сосчитать стоимость покупки и теперь сжимал деньги в кулаке для расчета. – Мне казалось, должно быть шесть пятьдесят. Поневоле он принялся снова вспоминать и складывать цифры. – Номер моего абонентного ящика, – ответила кассирша, кивнув на газетенку. – В «Поцелуях…

Пленка крутится в стареньком проекторе, и экран оживает; воздух наполняется озоном от работающих лампы и мотора, а также нагретой пленки — это запах кино. На экране, за камерой, отец пытается отрегулировать резкость, стараясь сфокусировать изображение на маме, которую везут на каталке по больничному…

Теперь о тех благословенных днях, когда от ранчо до ранчо и от хутора до хутора нужно было скакать две недели во весь опор, как и о травах, что вырастали в степи лошади по грудь и стояли зелёными круглый год, рассказывали только самые древние старики, которые сумели дожить до Дня Всеобщей Молодости.…

А про третье утонутие… утопитие… «катастрофическое погружение в воду с невыходом из оной…», про третье – Станислав сколько-нибудь подробно вспоминать не любил, а тем более – рассказывать. Там тонула целая команда – шесть парней, четыре девушки: провалились под лед на Ладоге во всем своем обмундировании,…

K’над набрался сил после слов своего партнера и посмотрел Ж’лантиру в глаза. — Вы сказали не говорить, пока не придет время. — Я сказал? — опять заорал Ж’лантир, в результате чего K’над опять сник. — Я не помню, чтобы говорил нечто подобное, — продолжил Ж’лантир, когда стало…