Фантастика

Ну уйди, ну исчезни! Видимо решив, что хозяйка лесного домика имеет право знать, кто постучался к ней среди ночи, человек поднял голову. Так и есть, это он: у людей не часто встречаются глаза разного цвета, а у незнакомца один глаз был голубой, а второй чуть потемнее, с зеленоватым оттенком морской…

Предлагал отчаявшийся дипломат: не взорвать ли с общего согласия сверхмощную водородную бомбу над безлюдной Антарктидой? И все заснять, и все в присутствии самих политиков, военных, прессы, телевидения. Чтобы все и, главное, реально ощутили, что это такое — термоядерные мегатонны в действии. И даже непосредственный…

В том месте, где моя маска сочленялась со шлангом, слышалось какое-то бульканье: участившееся сердцебиение привело к увеличению расхода кислорода. Провода, отходившие от баллона, щекотали мою кожу. Перед времянкой тем временем столпилось уже не менее двадцати пяти рабочих; все они слегка отличались…

Стало тихо, все слушали Сейри. Я посмотрел на Зифу: он мирно спал. Теперь я могу продолжать чтение. — Зифа, ты спишь? — шепотом спросил я. Ответа не последовало. Зифа дрых, причем крепко. Как можно тише чиркнув спичкой по коробку, я поднес огонек к свече. Слабый свет с трудом раздвинул…

— Ирья, — выдавила она наконец. — Ирья? Так ты сказала? Она кивнула головой, не осмеливаясь взглянуть на них. — Ирья? — повторила Суннива. — Первый раз слышу такое имя! Бедная девочка готова была провалиться сквозь землю. — Ты ничего не понимаешь, — вступилась…

Я сидел, наблюдая за скользящими по земле комочками солнечного света. Они напоминали пьяных пауков. Бен называет падающий сквозь листья свет «сеточкой». Какая чушь. По-моему, это танцующие пьяные пауки, только сделанные из света. Я сидел, чертя прутиком в пыли. Получались главным образом виселицы с повешенными.…

В. М. Молотов Те, кто назвали действо, происходившее с двадцатого ноября сорок пятого по первое октября сорок шестого года в нюрнбергском Дворце правосудия, Международным Военным Трибуналом — безусловно, были большими любителями черного юмора. Потому что трибунал — это суд; судом он был во времена…

Так или иначе, а все впечатления от первого дня оказались какими-то раздергано-суматошными. Ничего конкретного в памяти особо не отложилось. Соседки по дому, вполне компанейские девчонки — Ира и Катя, работавшие в столовой, и симпатичная радистка Маша сразу нашли с Мариной общий язык. Тем более что к…

Но, увы, потом мне попался отличный рассказ, написанный мужчиной, — «Подружки» А. М. Барриджа. И до чего хороший рассказ! Следом за ним шла целая группа мужчин: Л. П. Хартли, Диккенс, Э. Ф. Бенсон, Джон Коллиер и другие. Мужчины выравнивали счет. В конце этого читательского марафона я подсчитал, что…

Волхв прислушался к чему-то, неведомому простым смертным, сделал торопливый жест Святогору, подзывая его ближе. Младший княжич подвел коня к огню, Радогост же отступил к старшим идолам, тут же вернулся с чашей. Князь, приносивший жертвы уже не в первый раз, распахнул плащ, вытянул меч, быстрым взмахом…

Их так держали два дня, утром завтрак, потом снова разводили по комнатам, обед, опять по комнатам, и ужин. Гнетущая обстановка давила на нервы и даже игривые и непоседливые братья уже выглядели подавленными и вялыми. Один отец, после обеда обняв сына, погладив его по голове, как-то странно сказал, скорее…

— Как у вселенной может быть создатель? Чтобы что-то было создано, оно должно иметь начало. Но у вселенной нет начала. Она существовала всегда. — Вы знаете это, — сказал Понтер. — Я знаю это. Но они этого не знают. Они считают, что их вселенной всего… они говорили про двенадцать…

& размешала ложечкой сахар, кивнула. – Да, все было иначе. Ты свернул в сторону от шоссе, чтобы нас не разбомбили, и поехал проселками на запад. В каком-то маленьком городе мы остановились, чтобы найти бензин. Ты снял комнату, очень дорого, весь дом забили беженцы. В ту ночь ты меня изнасиловал……

   Твари напали внезапно. Лишь резкий нарастающий треск возвестил о надвигающейся опасности. Я успел ударить по тормозам и остановить квадроцикл. Среагировал бы на секунду позже - и нас бы размозжило толстенным деревом. А потом они хлынули со всех сторон. Несуразно сложенные, с многочисленными гнойниками…

Но отступать Грациллоний не любил. Перекинув жезл в левую руку, он сунул его под мышку и с презрением спросил: – Где это тебя научили перебивать старших, да еще во время молитвы? Ты позоришь своих орлов, солдат. Тот попятился, сглотнул слюну, но от испуга своего оправился весьма быстро. – Прошу прощения…

Нечай никогда не задумывался о своей внешности, он с десяти лет жил в окружении мужчин, и о женщинах имел весьма смутное представление. Он чем-то походил на брата, только волосы его, такие же темные, не вились, и брови были короче и светлей. К тому же Нечай не сдвигал их к переносице, и глаза его серьезными…

Вспомнил автобус, карабкающийся по горной дороге: вонь от двигателя внутреннего сгорания, ветровое стекло, оклеенное по краю почтовыми открытками с розовыми и голубыми голограммами святых. Поднимающийся уступами ландшафт он не замечал, увлеченный шариком из розового луизита, в сердцевине которого нервно…

– На вышке! – гаркнул служака, задрав к небу кирпичное лицо. Наверху показалось другое лицо, не кирпичное, заспанное. – Спишь? Гауптвахты захотел? Почему не снял кордон? – Виноват, – отчаянно пискнули сверху. – Э… на болоте замечено движение, господин лейтенант. – Врешь, как всегда. – Кирпичный служака…

Конечно же, под вечер ни у кого не осталось сил радоваться, что вот мы успели, вот мы в городе, и здесь уже праздник, толкотня, а то ли ещё будет завтра… Никто из наших и головы не поднял, чтобы полюбоваться высокими крышами с золотыми флюгерами — только Муха, которому всё нипочём, то и дело разевал…

А голова медленно, но верно тупеет. Точнее, всё слабее и слабее ощущается связь сознания с телом. Впрочем, я ведь этого и добивался, разве нет? Целенаправленно вливал в себя тёмный густой эль, по глотку-двум, со строго выверенными перерывами, потребными на растворение горячительного в крови. Да, зрение…