Детские

Яйца с детёнышами, некогда соединённые и собранные в несколько групп заботливой осьминожкой-матерью, теперь в беспорядке рассыпались по всей ямке и разбивались, стукаясь друг о друга и попадая под залетевшие камни. Так, почти все маленькие осьминоги погибли, не успев родиться. И вот, когда в ямке осталось…

— Да, только до того мы еще ходили в школу и кое-чему научились! — перебила старушка. — А потом выросли и, помнишь, однажды пошли осматривать Круглую башню, забрались на самый верх и любовались оттуда городом и морем? А потом отправились во Фредериксберг и смотрели, как катаются по каналам…

Как и другие индийские сказочные сборники, «Двадцать пять рассказов веталы» были занесены к разным народам; известны, например, персидские переводы и переделка этого знаменитого сборника; пошли они блуждать и далее; усердный исследователь найдет следы «рассказов веталы», а может быть, и полные пересказы…

А Бирребур думал так: «Я побегу к западу, а уж там поймать солнце проще простого – на большой сибирской равнине есть где разогнаться». И они пустились в путь. Даже их семимильные сапоги заскрипели, так быстро они бежали. А дальше случилось вот что. Сперва я расскажу про Бурребира. Как он задумал,…

— Правильно сказал Егорка, Перестройка — это горка... Бабай (тихонько, почти про себя): — Раскачаем старый воз, Пустим поезд под откос... Мишка: — Заживём все, запируем! Бабай (тихонько): — Государство разворуем... Мишка: — Соблюдём людей права, Будем жить, как господа. И…

Распустила светло-русою косу, ленту аккуратно свернула и положила на стол, платье, вышитое мной оберегами на здоровье и удачу, сняла и положила на лавку. Банница приглядит за вещами. Братья по малолетству озорничали, утаскивали одежду мою, но бабушка строго-настрого приказала баннице за вещами следить.…

Только немец прицелился — Кризас и глаза уже закрыл, — как вдруг с дерева: так-так-так! — словно пулемётная очередь. Тут и немец зажмурился от страха. Так и простояли оба чуть не целый час, всё ждали, когда их пули скосят. Дятел, что сидел на сухой ели, не найдя поживы, полетел дальше. И снова тихо стало…

Веревочные провода над крышей задрожали. Царапнув руки, котенок кувыркнулся в крапиву. Недоумевая, Ольга остановилась, осмотрелась, прислушалась. Но ни среди зелени, ни за чужим забором, ни в черном квадрате окна сарая никого не было ни видно, ни слышно. Она вернулась к крыльцу. – Это ребятишки по…

- Это мычат коровы, — сказала девочка. - Нам еще далеко идти. Немного погодя в болоте заквакали лягушки. - Изумительно! — вскричал придворный проповедник. — Теперь я слышу! Точь-в-точь колокольчик. - Нет, это лягушки! — возразила девочка. — Но теперь мы, наверное, скоро услышим его. И, наконец,…

«Ах, мой милый Августин, Все прошло, прошло, прошло!» Но только самое занятное в горшочке то, что если подержать над ним в пару палец — сейчас можно узнать, что у кого готовится в городе. Слов нет, это было почище, чем роза. Вот раз прогуливается принцесса со всеми фрейлинами…

Но вот старшей принцессе исполнилось пятнадцать лет, и ей позволили всплыть на поверхность моря. Сколько было рассказов, когда она вернулась назад! Но больше всего, по её словам, ей понравилось лежать в тихую погоду на песчаной отмели и нежиться при свете месяца, любуясь раскинувшимся по берегу…

Строительство нового дома было настоящим праздником. Женщины приносили огромные корзины со всякой едой. Мужчины рубили деревья и ставили стены. Дети играли. Всем было весело, время шло незаметно, и новый бревенчатый дом вырастал очень быстро. В тот день на кухне у Клеменсов кипела работа. Дженни жарила…

А я достал из кармана корку хлеба и бросил ей. Кошка глянула, куда корка упала, а сама ни с места. Опять на меня уставилась. Я обошел стороной и оглянулся: кошка прыгнула, схватила корку и побежала к себе домой, в нору. Так мы с ней часто встречались, но кошка никогда меня к себе не подпускала. Раз…

И фамилия Грубер хоть и пишется Грубер, но в Ренценбахе произносится так: Груаба. Папу зовут Карл, но все говорят ему: Каре. Маму зовут Мария, но все говорят ей: Мааре. Картошка хоть и пишется картошка, но все в деревне называют ее: земляные яблоки. И зерно называют по-своему, и репу, и свеклу,…

Конечно, это отговорки. Всем хочется быть здоровыми, сильными, красивыми и подтянутыми. Но школа на то и школа, что она задает некий «средний» уровень. А ведь хочется понять, что необходимо именно тебе, чтобы достигнуть – ну, если не физического совершенства, то хотя бы приемлемой нормы. Вряд ли ты…

Думаю, что и русские читатели того же возраста разделят с итальянскими эту благодарность потешному деревянному мальчику и его мудрому создателю. Эм. Казакевич Глава 1 Как мастеру Вишне попался кусок дерева, который плакал и смеялся, как ребёнок * * * Жил-был… «Король!» – немедленно…

   Еще в 1998.24.06. году в "Литературной Газете" я опубликовал статью "В России не кризис промышленности, а кризис права." После опубликовании этой статьи на меня был криминальный наезд органов Госбезопасности, так что мне пришлось написать по конкретным фактам несколько "Заявлений" в Генеральную прокуратуру…

- Пока не скажешь, где спрятал рисунок, будешь стоять в углу! - Да не прятал я! - По щекам Толика катятся слёзы. Зоя Аркадьевна хмыкает и подбоченивается. - Не прятал? А мне известно, что прятал! Толик всхлипывает. Больше он ничего не будет говорить. Всё равно все решили, что он взял рисунок.…

Наши искания истоков традиции устремлялись и за рубежи России. Взоры обращались и за границы стран, где говорят на языках, похожих на наш. Ведь все начальные эпические предания и Европы, и Азии имеют один исток. И мною также уже после школы, университета был издан русский эпос «Книга Коляды». И изводы…

Из подъезда вышел сосед, сантехник Толя Бугримов: — Голубю сикир башка делать будешь? А нож-то тебе зачем? Слушай меня: берешь птицу за шею двумя пальцами, крепко зажимаешь и об коленку — ррраз! Секундное дело и нож не нужен. Дай сюда! Я упрямо мотнул головой и произнес не своим голосом: «Я сам!»…