Детские

Среди отребья, наполнявшего дом, жил добрый старик-священник, уволенный королем из церкви с ничтожной пенсией в несколько медных монет. Он часто уводил детей к себе и тайком от родителей учил их всему хорошему. Он научил Тома читать и писать. От него Том приобрел некоторые познания в латинском языке.…

– Ну, приехали! – оглянулся стряпчий на стрельцов. Пока ямщик переговаривался с дворовым человеком через щель в заборе, стряпчий и двое стрельцов опальных повернулись в сторону Михайло-Архангельского монастыря и молились на высокий деревянный шатер соборной колокольни. Потом все трое – посыльный впереди,…

— Лирри-Ли! Помоги мне поднять его на поверхность, чтобы он подышал! — приказала бабушка. Они взвалили дельфинёнка себе на спины и плавно подняли над водой. Торро-То несколько раз глубоко вздохнул и открыл глаза. — Тебе лучше? — спросила бабушка. — Да. Что это такое было?…

Я возвратил Евдокии Петровне часы и стал прощаться, обещая навестить ее еще раз. К сожалению, случилось так, что в том городе побывать мне больше не пришлось: вскоре я должен был выехать на Родину. Но мысли о стареньких серебряных часах не выходили из головы. Они вновь и вновь возвращали меня к революционной…

Резервной роты кадет Алабышев за окно не смотрел. И на адмирала не смотрел. Голова опять висела ниже плеч. — Наверно, неуспехи в учении? — спросил Крузенштерн. — Сие поправимо, не надо только отчаиваться. Моряку должно иметь старание и твердость. Егор всхлипнул и еле заметно качнул…

Первым делом я подошла к окну. У нас во дворе готовилось неслыханное событие – открытие катка, и наблюдать за продвижением строительства вошло у меня в ежевечерний ритуал. Вначале с газона сняли и увезли на грузовиках грунт, потом засыпали предназначенную под каток площадку щебенкой. Теперь, прижавшись…

По пути в лабораторию Келлар заглянула в кабинет мужа. – Я буду в лаборатории, – сказала она, поцеловав принца-консорта в щёку. – А потом поплаваю или пойду в спортивный центр. А ты? – Я уже тренировался, – Её муж отбросил со лба прядку не по северному вьющихся волос. – Два часа после завтрака.…

Тогда я сказал: – Павля, а ты научи-ка меня, как по-английски «раз, два, три». – Я этого ещё не изучил, – сказал Павля. – Что же ты изучал? – закричал я. – За два месяца ты всё-таки хоть что-нибудь-то изучил? – Я изучил, как по-английски Петя, – сказал Павля. – Ну как? – Пит! – торжествующе…

— В таком случае, куда он делся? Тут Алёша не выдержал. Он не мог больше сидеть и молчать. Он встал и говорит: — Журнал, наверное, в камере потерянных вещей… Учитель удивился и говорит: — Где-где? А в классе засмеялись. Тогда Алёша, очень волнуясь, говорит: — Нет, я вам правду говорю, он,…

Часто, оборвав песню на полуслове, деда схватывала меня на руки и, прижимая тесно-тесно к своей худенькой груди, лепетала сквозь смех и слезы: – Нина, джаным [2] , любишь ли ты меня? О, как я любила мою ненаглядную деду!.. Когда я становилась рассудительнее, меня все больше поражала печаль ее…

Братья бежали босиком: никто из снытинских не обувался, а Макс сразу, как приехали, решил соответствовать. Единственная хорошая дорога, закатанная в асфальт, обжигала ноги. – Разрази меня гром! – подпрыгивал Макс. Нет. Теперь – капитан Макс, командующий пиратским судном, гроза семи морей. Дорога…

Справа от их дома стоял другой, где жила большая семья. Несколько молодых мужчин - братьев - собирались по вечерам в саду. Один из них играл на скрипке, другой - на флейте, остальные пели. Как только начинался такой вечерний концерт, Ваня, забыв обо всем, пробирался поближе к забору и замирал. Слушал.…

Чтобы добраться до места причала, рулевой должен обогнуть основание морского Стака, проведя лодку прямо под выдающимся вперёд уступом, называемым «Навес», с которого непрерывной моросью капает птичий помёт. В лодке стало тихо – все мужчины и мальчишки, за исключением Кеннета, крепко стиснули губы. …

– А вдруг хорошая? Что ж мне, отказаться? – Почему? – По кочану! Мы же уезжать собрались! – А! Поняла! Ты же вроде так мечтала о путешествии? – Я и мечтаю! Но тут такое дело… – Сама решай. Я советов не даю! – Нет, Аська, так нечестно. Подруга ты мне или нет? – Я-то тебе подруга… – Аська, миленькая,…

Каждый пес или поднимает у кустика заднюю лапу, или в натужной позе присаживается среди зелени. Мои коты Макс и Тяпа, сидящие на подоконнике, каменеют от ненависти. Я же уговариваю себя смотреть на явления жизни философски… Впрочем, на собак я так и смотрю. Эти симпатичные создания не ведают, что творят.…

— Я уже привык к этим чудесам… — живописно вздохнув, проронил любитель чая. — Я уже много лет работаю на кладбище. Поначалу боялся здесь находиться, а потом привык. Понял, что бояться мертвых совершенно незачем. Все там, в земле, будем. Мертвецы — они такие же люди, как и мы с тобой, только… мертвые.…

Киплинг подчёркивает преходящий характер государственных и политических образований: «Что царства, троны, столицы У времени в глазах? Расцвет их не дольше длится, Чем жизнь цветка в полях» и вечность и неизменность духа человека-труженика, его души и красоты — того, что «остаётся поистине вечным…

И на первой переменке Витя Сердюк сделал мне подарок ко дню рождения, а я помирилась с Таней Нечаевой, с которой не разговаривала два дня. На следующем уроке наш математик — зовут его, как Ворошилова, Климент Ефремович — спросил у меня: «Ну как, именинница, готова отвечать?» — и, когда я ответила,…

- Где эта мазь? - спросила Рита. - Надо ее сохранить! Ты понимаешь, о чем идет речь? - Да, - ответила Лиза, - но там ее очень мало оставалось. - Вот если бы ты ошиблась и намазала бы мне рот погуще, я бы вообще в пеленках валялась, как дура, - сказала Рита. - Хорошо, нам сколько теперь лет? …

какой! — воскликнула Катя. Тут Мишка совсем вдохновился и продолжал: — Значит, руки связали, а потом давай их рукоятками пистолетов по башкам бить. Люди стоят себе смотрят. Кто пиво пьет. Кто просто так обсуждает. И совершенно никто не вмешивается. — И чем же все кончилось? — спросила Катя. — Не…