Детские

И вот старшей принцессе исполнилось пятнадцать лет, и ей позволили всплыть на поверхность. Сколько было рассказов, когда она вернулась назад! Ну, а лучше всего, рассказывала она, было лежать в лунном свете на отмели, когда море спокойно, и рассматривать большой город на берегу: точно сотни звезд, там…

Ну, все-таки сколь ни беспокойно было при этих проездных воротах, а досуг тоже был. Старик в такие часы за работой своей сидел, а подручному мальчонке что делать? Отлучаться в лес либо на сторону старик не дозволял. Известно, солдатская косточка, приучен к службе. С караула разве можно? Строго на этот…

Какие там «мультики», кому они нужны? Вокруг столько всего! Вон бабочка взлетела — с футбольный мяч. Зависла, голову связиста телом закрыла. О-о! А если прищурить глаза и представить, что это единое целое! Ха, получается человек— мотылек! Только не совсем обычный — на картинках у человека-мотылька всегда…

С левого бока дом был обуглен давним пожаром, но середину и правый край — где крыльцо с чугунным узорчатым навесом — огонь совсем не задел. Может, потому, что в этой стороне была защита — кирпичная стена от пожара (у нее есть специальное название, но Елька его не помнил). Стена — высотой до гребня…

Если бы это зависело от Малыша, то желание щенка осуществилось бы тут же. Но беда заключалась в том, что мама и папа ни за что не хотели держать в доме собаку. А кроме того, из-за угла вдруг появилась какая-то тётка и закричала: «Рики! Рики! Сюда!» – и тогда Малышу стало совершенно ясно, что этот щенок…

И Гюльфи стал спрашивать. Час проходил за часом, солнце начало склоняться к западу, а он все задавал и задавал свои вопросы и на каждый из них сейчас же получал ответ. Так он услышал о том, как был создан мир, как произошли великаны, боги и люди, как двигаются по небу луна и солнце, услышал о славных…

И тут только Зоя поняла: как-то так получилось, что ей никто ничего не дал. И очень загрустила. Она вынула из портфеля краски, альбом и книжку, в которой непонятными буквами было написано про дядюшку Тадеуша. Вообще-то Зоя умела читать, но этих букв не знала. В книжке были еще и картинки — такие, какие…

Именно папа научил Колю рассуждать логически, не спешить с выводами, не бояться трудностей и пришивать пуговицы. Эдисон Назарович Лыбзиков — механик автоколонны, большой знаток двигателей внутреннего сгорания. Его золотые руки могут изготовить все, что угодно. Вы, конечно, читали про Левшу, который…

— Вытечет, — согласился папа и нарисовал завод, который качает из озера воду. — А теперь, если мы начнём подсчитывать, сколько всего вытечет ведер, бочек и цистерн во всем городе, то получится целый маленький пруд. И все потому, что никому не интересно все эти дырки искать и чинить. Потому что за это…

— Так что ж ты прежде молчал! — с сокрушением воскликнул Леонид Аркадьевич и от волнения сдёрнул с себя очки. — Я сам только вспомнил. Женя ходит быстро, размашисто, и догнать её не просто. Дядька и племянник закричали на весь перрон: — Женя! — Мама! — Женя! — Мама! Женя оглянулась: то ли услышала…

Сидя в кресле напротив камина, полковник Корнс-бери Де Формелло Кочка представлял собой величественное зрелище. Он был облачен в безукоризненный светло-желтый военный мундир, увешанный звонкими медалями, а на тяжелый подбородок падала тень от козырька фуражки из коричневой древесной коры. Один глаз полковника…

А Самый главный учёный ему отвечает: – Вы не волнуйтесь, мы знаем, что вы полезные. Мы вашу каплю нарочно взяли, чтоб нашему Самому младшему научному сотруднику показать. Чтоб он тоже знал. Мы ему вас покажем, а потом обратно отнесём, где взяли. – Тогда всё в порядке, – говорит Петькин прадедушка. –…

Это конечно, не побежишь, только и с лошадью можно дружить, особенно когда ее бьют, да еще матерно приговаривают: «Эх, тудыть-растудыть» – и всяко-разно. Что касается руготни, то бабушка и мама понапрасну тянули меня в сторону, когда что-нибудь неприличное на улице слышалось. Смешно, даже маленького…

Любящая мать только хотела утешить дочь этими словами; на самом же деле ее состояние было очень тяжелым. Ей не исполнилось и двадцати семи лет, а она умирала от жестокой чахотки, которая уже перешла в последнюю стадию. Она едка дышала, силы ее были на исходе, жизнь едва теплилась в ней. Притом лицо ее…

Очень может быть, и, наверное, так и будет, что после этой книги возникнут новые вопросы и придётся снова подумать о продолжении. Так что не прощаюсь. До встречи! ВВЕДЕНИЕ Помнишь, в первой книжке мы говорили о страхе? О том, зачем он нужен и как с ним справляться. И что делать, если потерялся…

— Степановна! — кричит бабушке какой-то усатый человек, выходя из большого деревянного дома. — Ну, что, привезла своих?!. Бричка останавливается. — Председатель колхоза! — говорит бабушка маме про усатого человека. Мама быстро снимает перчатку, наклоняет набок голову и…

— В сущности все люди — дети. И маленькие и взрослые. — Так не бывает, — нерешительно заметила Муха. — Бывает сколько угодно, — возразил он, — только взрослые напускают на себя солидность, хотя на самом деле им очень часто, так же, как детям, хочется прыгать, играть…

Отношения с одноклассниками в старой школе у нее не складывались. С первого же класса Маруся была для них белой вороной – непонятной и, что там говорить, неинтересной. После ухода из прежней школы отношений она ни с кем не поддерживала, даже страничку свою ВКонтакте удалила – зачем она нужна, если все…

Дровосек в конце концов рассердился, ибо жена раз двадцать повторила, что он будет раскаиваться и что она его предупреждала. Дровосек пригрозил, что поколотит ее, если она не перестанет. Он и сам досадовал, быть может, еще сильнее жены, но она ему надоела своими попреками. Дровосек, подобно многим…

В середине марта выпал мелкий крупчатый снежок, словно кто-то вытряхнул с неба последние остатки, и наступило затишье. Как перед артподготовкой. Снежок продержался недолго: дня через два, ночью, грянул гром. Многие, в том числе и мы — я, мама и мой старший брат Ленька, — не видели молнии, прорезавшей…