Детские

– Это такое кино нас научат снимать? – прямо поинтересовался высокий вихрастый парень, когда зажегся свет и на сцене опять появилась директор вместе с обещанным режиссером. – По крайней мере, не хуже! – высокомерно ответил тот. – Жанр может быть каким угодно, – вмешалась Тамара Львовна. – Как писал…

— Ну, теперь признал меня, Степанушко? — спрашивает малахитница, а сама хохочет-заливается. Потом, мало погодя, и говорит: — Ты не пужайся. Худого тебе не сделаю. Парню забедно стало, что девка над ним насмехается да еще слова такие говорит. Сильно он осердился, закричал даже: — Кого мне бояться,…

После длинного перечня задавленных, изжеванных, покалеченных бабушка неизменно добавляла: – Вспоминать-то про это неохота. Как жили там, так вовсе в ту сторону и не глядела, где эта самая Медная гора. По этим рассказам у меня в раннем детстве сложилось самое дикое представление о Полевском заводе,…

– Да, и тогда счастье твое не будет иметь границ, – ехидно заметила Дина. – Совершенно уверена, не успеем мы приехать, как все окрестные барсуки будут бегать за тобой как собачонки. Тьфу! – Барсуки – прелестные существа, – возразил Филипп. – Очень чистоплотные и аккуратные и… Люси звонко расхохоталась.…

– Конечно, – сказал я. – Особенно если учесть, что год у вас на Чумарозе длиннее, чем восемнадцать земных лет, а неделя тянется четыре земных месяца. – И всегда ты, профессор, испортишь настроение! – обиделся Громозека. – У тебя не найдется валерьянки? Только неразбавленной. Меня мучит жажда. Валерьянки…

Сколько слов в русском языке? На этот сакраментальный вопрос не может убедительно ответить ни один специалист ни одна статистика. Двести тысяч русских слов собрал в своем «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даль. В этот словарь наряду со словами литературного языка включены И диалектизмы…

– Едем. И Оля с Никитой тоже. – Ура! – завопил Гошка. – А куда, мамочка, куда? – На Майорку! – На Майорку? А это где? – Майорка – это остров. В Испании. – Остров? Вот здорово! А там сейчас тепло? – Говорят, да. – И можно будет купаться? – Надеюсь! – А мы вчетвером только едем? – Тебе…

– Нетушки, спасибушки! Я уж лучше с тобой по островку погуляю, а то полечу да и влечу в какую-нибудь неприятность. – Обязательно влетишь! Только рассказывать я тебе, Недокопка, ничего не стану, потому как язык мой от ужаса немеет и гортань леденеет… Ну, коли домовой Михрютка не в состоянии…

В большом закопченном котле Гингема варила волшебное зелье. Она бросала в котел мышей, отрывая одну за другой от связки. — Куда это подевались змеиные головы? — злобно ворчала Гингема, — не все же я съела за завтраком!.. А, вот они, в зеленом горшке! Ну, теперь зелье выйдет на славу!.. Достанется же…

Некрасивая она, Тайка, вот. Что бы папа ни говорил. Дальнейшие разборки и вспоминать не хотелось. Рита, например, громогласно советовала младшей сестре поискать утерянную совесть, авось найдется. Папа укоризненно качал головой. И напомнил Тайке о мамином давлении и нервных клетках, которые не восстанавливаются.…

– Теперь я полечу вперед и дома все у тебя разорю!» – и, точно, полетел вперед. Извозчик должен был бросить телегу на дороге и побрел домой пешком, гневный и озлобленный. «Ах, – сказал он жене, придя домой, – сколько бед на меня обрушилось: и вино-то у меня из бочек повытекло, и все три лошади пали!»…

– Гранаты кидать не будем, - сказал Митёк, - а то участковый примчится. – Ну ты вооружился, - опять восхитился папа. – А то! Никакая шпана не сунется! – А что, есть шпана? - спросил папа с профессиональным интересом. – А где ее нет? - удивился Митёк. Мы с сожалением повесили на место автомат…

– Негодяи! – воскликнула мама. – Успокойся, отец. Положить тебе еще котлетку? Они сегодня хорошо прожарились. – Ты так считаешь? – удивился папа. – А что? Сыроваты? – Скорее наоборот, – улыбнулся папа, – суховаты. – И что мы с ними будем делать? – спросила мама. – С котлетами? Нашим детям скормим.…

Порывами, как из лейки, сыпался дождь, и простыночное мятое личико менялось, как хотело. Из-под носа вытекли усики, возникли лохматые бакенбарды и неприятные складки вокруг рта. Совсем противным стал Фома Платоныч, а все ж отчасти родственным. Подобное, верно, могут чувствовать пожилые родители к неоправдавшему…

От неожиданности Димка едва не уронил шампанское на пол. – Кто там? Кого ты туда сунул? – пораженно выдохнул Фома, уставившись на приятеля. – Никого я туда не совал! – А где бутылку купил? – Ясно где: в магазине! Не сам же сделал! Родители мне деньги дали, я и купил. – Хм... Может, это в телевизоре…

– Что значит: «вы намоете»? – спросил я. – А ты что собираешься там делать? – Днем загорать на скалах, вечером в сауне. Мне надо похудеть, – сказала она. Что правда, то правда. Выглядела Лариса мощно, уверенно, красиво, килограммов на семьдесят. Таких женщин очень любят лица кавказской национальности…

Ну нет, все-таки страшно… Только сейчас этот страх был где-то в отдалении, позади усталости, позади покоя, который вместе с теплым воздухом, с кузнечиками и звездами подарила мальчику ночь. Просто душа его устала ужасаться и мучиться. Днем-то он пережил и перечувствоал столько, что хватило бы на целую…

Хрустнули рейки. Инерция плавно сняла Федю с седла, пронесла головой сквозь ветки желтой акации и аккуратно уложила в развилку крепкого клена. Пару секунд Федя висел в этой великанской рогатке, мысленно прощупывал себя – все ли цело? – и дивился своему везению (ведь гораздо больше шансов было башкой…

– Точно! – обрадовался Толик. – Кто за Джека… То есть за Евгения Рудакова, прошу голосовать! – И сам первым поднял руку. – Не мельтеши, Летяга! – осадил его Рудаков. – Я другое предлагаю: выборы путем всеобщего тайного голосования. Голосовать – так по-честному, чтобы никто не поднимал руки, глядя на…

Петром Брониславовичем звали их классного руководителя – преподавателя физкультуры. Он не так давно женился и, казалось, все это время был очень счастлив. Молодая жена часто приходила в школу навестить Петра Брониславовича, поэтому в седьмом «В» хорошо ее знали. Падкой до всяких тайн и не в меру доверчивой…