Детские

Его жена Ранальда, истинный гений в своей области, терпимостью не отличалась. Мы редко её видели: она занималась какой-то закрытой темой. Очень рано всё домашнее хозяйство легло на их дочь Аннет, которая была на год моложе меня. Была ещё младшая сестра, Гита; обычно её видели с информационными лентами…

— Как же хорошо! — вздохнул Вовка. — Я пока последние дни учился, все мечтал о том, что скоро к вам приеду. — Можно подумать, у тебя на севере плохо. До сих пор, наверное, можно в снежки играть. Здесь в снежки уже и не поиграешь! — отозвался Толик. — Зато купаться можно. Пойдем сегодня купаться?…

А Ворона всё каркает: — Карр! Карр! Всем яблоки раздавал, а меня хоть бы одним яблочком угостил! Смутился Заяц, вытряхнул из мешка последнее яблоко: — Вот… Самое лучшее! Клюй на здоровье! — Очень мне нужно твоё яблоко, я их терпеть не могу! Карр! Карр! Что делается! Родным голодным детишкам…

А косточка сказала: —Что тут читать, когда ничего не написано. На мне такой узор. Я персиковая косточка. КЛЕТЧАТЫЙ ГУСЬ Летний день близился к концу. Появились тени: неподвижные тени стволов, шевелящиеся тени листвы и переходящие с места на место тени петухов, кур…

— Мать-отец дома? Костик обиделся за родителей: — Они дома не рассиживаются, они на работе! — Извини, парень, — рассмеялась Валя. — Кому ж тогда телеграмму вручить? — Хоть мне, хоть бабушке, — ответил Костик. Бабушка услыхала разговор, вышла из дома. — Внучка едет! —…

Феничка, забывшись, берет самую высокую серебристую нотку, которой, наверное, позавидовал бы серый жаворонок там, в вышине, но ветер мгновенно обрывает песню. Быстро сбегает румянец с её лица, испуганно округляются голубые глазки. Даже губы белеют заметно, и все лицо отражает ужас. Перед Феничкой,…

Царская власть презирала жителей Средней Азии и всех их подряд называла киргизами. Но казахи — совершенно самостоятельная нация, со своим языком, длинной и очень интересной историей, со своими обычаями, верой, большой культурой; нация талантливая и трудолюбивая. Царское правительство казахов не жалело.…

Глава двадцать седьмая, в которой Самый Старший Брат Читает Летопись Глава двадцать восьмая, в которой Анечка-Невеличка догадывается, почему у Негритят такая странная Летопись Глава двадцать девятая, в которой мы узнаем, что происходило с Анечкой-Невеличкой, Соломенным Губертом и Негритятами, пока…

   Нуда па школе мучыла яго так, што гэта было падобна на сталы востры боль у жываце. Ён сумаваў па замку з яго прывідамі і патаемнымі пераходамі, сумаваў па занятках і выкладчыках (хіба што не па Снэйпу, настаўніку зеллеварэння), па ранішняй пошце, якую разносілі совы, па сваім ложку пад полагам, па…

– Вот подлец! – выругался Стёпа, – погоди же, теперь я тебя поймаю. Он стремительно побежал на гору, довольно крутую, поскользнулся, но высокая трава его вывезла. Цепляясь за неё, он, с проворством кошки, быстро добрался до того места, где, по его мнению, сидел кузнечик, и, подражая ему, пал всем телом…

Дарья Кирилловна прошла в соседнюю комнату и через некоторое время вернулась со старым потертым конвертом. — Это письмо сразу после войны прислала моей маме наша воронежская родственница тетя Сима. А надо сказать, что время то было очень трудное, жить было не на что, мы с мамой очень нуждались. И вдруг,…

И городских ребят, впервые в жизни попавших ранней весной в деревню, охватил восторг. Севе вдруг показалось, что и в нём самом всё зазвенело и запело, и неожиданно для самого себя он вскинул кверху руки, поднял голову и побежал навстречу ветру и солнцу, громко крича самое яркое и самое радостное слово,…

Завершали процессию две пухленькие Нэнни: Нэнни Кухарка в белоснежном наряде и Нэнни Горничная в черном брючном костюме с оригинальным кружевным передником. – Я навсегда запомню эту чудесную прогулку, – произнес мистер Дорогуша. И в этот момент тихое спокойствие вечера прорезал визг автомобильного…

Опираясь на гарпун, как на трость, Зигрид поднялась и пошла на корму. Юнга тотчас же последовал за ней. Моряки злобно смотрели на них. Они боялись гарпунщицу, которая быстро двигалась и была гибкой. Они знали, что девушка без труда может пронзить их гарпуном с сорока шагов. Эта Зигрид Олафсен, чужестранка…

Майя Лососиха вздыхала. Она понимала, что старик прав, но о буренке забыть не могла. Старое кислое молоко казалось уже невкусным, когда его подливали в кофе вместо сливок, а Майя Лососиха мечтала о сладких сливках и свежей простокваше, как о величайшем счастье, какое только можно изведать в этом мире.…

Оформив в Архангельске отчет и получив деньги, мы без задержки, не заезжая в нашу ленинградскую квартиру, рванули на юг. Зотыч в Архангельске постепенно затерялся, и я уже думал, что он исчез навсегда. — Да… в цивилизованную жизнь ему вписаться как-то труднее! — сказал отец, когда мы вспомнили Зотыча.…

Ушёл старичок, а я лежу и в небо смотрю. Высоко-высоко звёздочка мне мигает: то потухнет, то опять загорится. И правда, думаю, сидит он ночью в лесу, без ружья, никого не боится… Заснул я, а утром старичок меня разбудил: — Вставай! Поедим да домой пойдём… Люди уже работают, а ты всё спишь!…

У домашней хозяйки — не так. Домашняя хозяйка с ложки глотнет и почмокает. Мало соли — еще подсыплет. Мало уксусу — подбавит. Все на глаз, все на вкус. А поварам пробовать не надо, да и не перепробовать им всех кушаний из всех кастрюль. У поваров все взвешено, рассчитано, проверено, как в аптеке. Они…

Пашка растянулся на кустиках порыжевшего голубичника, в маленьких меховых тобоках и малице. На его щеке наливались кровью три больших комара. Он не замечал их. Ветер лохматил жесткие космы его волос, шевелил пыжиковый мех откинутого капюшона, бросал в лицо огненные кружки листков полярной березки. Пашка…

Говорит, как будто и не Кузьке вовсе, а просто так. Но домовенок-то знает, что наказ для него дается. Потому как он в домике без бабушки Настасьи завсегда за старшего остается. А кому же еще за маленькой Лидочкой присматривать, если все в поле да на работе с утра до ночи? Радуется Кузька, что доверяют…