Детские

До утра в аллеях парка Будет весело и ярко, Будет музыка греметь, Будет публика шуметь. Дядя Стёпа просит кассу: – Я пришел на карнавал. Дайте мне такую маску, Чтоб никто не узнавал! – Вас узнать довольно просто, – Раздается дружный смех, – Мы узнаем вас по росту: Вы, товарищ, выше всех!…

– Слушай, а может, он друга с собой прихватит? – Для кого? – Для меня, – ответила я уже с некоторым раздражением, – не для тебя же! – Ну, не знаю, я попрошу, конечно... – протянула она в ответ. Ее тон меня обидел: «Угу, отвязаться собирается. Ну и ладно. Мне и не больно-то хотелось...» Весь день…

Лоллипоп пошёл к Смешанному Отто, чтоб хорошенько обмозговать затею с именами. Он уселся на мешок с картошкой, стоявший в углу среди гор стиральных порошков, и взял с полки леденец на палочке. Такой зелёный, с мятным привкусом. На мешке с картошкой, с зелёным леденцом во рту, ему думалось особенно хорошо.…

—Точно чуешь. Есть что-нибудь новенькое? Тут вмешалась Антигра. Она вскочила и швырнула им своего детеныша. —Кретины! — вызывающе крикнула она. — Не видите, что мой Занн и есть Тагеранг? В лагере воцарилась тишина. Позабыв о рыбе и кострах, все повернулись к палатке вожака. Сони встал. Прижав одну…

В САМОЛЕТЕ От Ленинграда до Хабаровска лететь не так уж и долго. Я уселся на своё место, сложил на животе руки и стал думать. Несколько лет назад я плавал на шхуне «Тригла» по Чёрному морю. Там я впервые опустился под воду. В Чёрном море ласковая прозрачная вода. От аквалангиста, когда он плывёт…

– Добрый день, Камилла, – проговорил Жак своим шелковистым голосом. Он взглянул на маму. – Да, Роуз, должно быть, пошел дождик… Верно, Камилла? – Да, – подтвердила я, выдергивая руку из его руки. Он так и не разжал пальцы, и я все время ощущала его ладонь, когда высвобождала свои пальцы из его руки.…

Вам уже скучно? Опять эти взрослые со своими нудными поучениями. И писательница туда же. Ой, не торопитесь! Эдит Несбит скорее можно назвать вашей заступницей перед взрослыми, которые только и знают твердить — «слушай, что тебе говорят», а сами не умеют ни слушать детей, ни верить им. Ведь поверь взрослые…

— Как же тебя зовут? Жучка? Нет, конечно не Жучка, она же не черная, она у нас очень даже симпатичная — ушки какие длинненькие, кудрявые прямо, пятнышки на ней серые, черные, несколько рыженьких. — А давай я тебя Динкой звать буду? Нравиться? Зонтик я ей свой новый показала, она испугалась, когда…

А сегодня началась настоящая работа. Столяры под руководством богатыря Войленко и рыжего въедливого Сеньки Иваноза стругали сосновые доски — для особых тумбочек, куда ставить аквариумы. А сами аквариумы должны были сделать Радик и Женька. Столярничать мог всякий мальчишка в классе, не зря на уроках…

— Скоро. Примерно через год... Больше она ни о чем не спросила. Лишь огорченно вздохнула, зачем-то помянула господа и ушла к себе. После звонка он, как ни старался, не мог уснуть. Не то чтобы расстроился. Просто стало не по себе. В принципе он уже привык жить без них. Уезжали-то они всего на один…

Книги эти я пыталась читать, как только одолела грамоту. Если их читают отец и мать, думала я, значит, они интересные и нужные. Я брала в руки тома сочинений Ленина, книги Маркса, Энгельса, но что я там могла понять? На стене в нашей комнате всегда висела фотография Ленина, а на этажерке стояла статуэтка…

— Пап, в этой стороне мы уже были и ничего не нашли, кроме таких же лугов с коровами — помнишь? — А. Ну да. — Мистер Пендервик развернул машину на сто восемьдесят градусов, и они поехали в противоположном направлении. — Надо отыскать кого-нибудь, кто нам подскажет дорогу, —…

— Да, великий… — эхом отозвался мужчина. — И-и, Елена? Она нервно сплела пальцы в замок, по всей видимости не решаясь задать следующий вопрос. Но вскоре продолжила: — Нортон, я хочу знать, что ты решил с фейрой? Тот ответил не сразу. — Так вот что тебя волнует… Вот почему твое прекрасное лицо…

Избушка на краю деревни. Дверь ниже уровня земли. Дверь качнулась на кожаных петлях. По сту­пенькам поднимается, ступила на землю, заслонила глаза, ладонью, смотрит на восходящее солнце старая женщина. На ней платье из домотканой холстины, усеянное яркими заплатами, хотя некоторые уже ус­пели выгореть.…

  - Бес, недотыкомка!   Лис залился смехом, в брызгах вырвался на берег, упал на песок, загреб его пальцами и бросил в русалок.   - Водявы!   Русалки, погрустнев, вышли на берег, надели рубашки и, поправив венки, пошли водить хороводы по мокрой от тумана траве.   Лис запрыгал радостно, вбежал…

Вот и Гармониус, у которого дела сегодня шли как по маслу, решил немедленно заселить Барабанный Замок барабаньей семьёй. Ему, как волшебнику, это ничего не стоило. Вернее, стоило лишь произнести: «Тимб а ле-тим и но-тими а но-т а мбур-тамб у ро-тамбур и но!» — и в замке мгновенно появился Большой…

Федька в ответ утвердительно кивнул головой, соглашаясь с другом, что в порту жить очень недурно. Белые, как волокна льна, волосы его упали при этом на лицо. Он смахнул рукой. – Я с тобой тоже останусь, как тогда. Ведь знаешь, чего я к тебе пришел? Батька утром вздуть хотел, – отвечая на вопросительный…

— Ты заходила к ней домой? — вытаращив глаза, переспросила Луиза, подвязывая на нитку маленького паучка-сенокосиа. — Я ее боюсь. У нее такие длинные красные ногти... как будто она обмакнула пальцы в кровь. — Ерунда! Просто мода семидесятых, — возразила Джо. — В то время все женщины красили ногти ярко-красным…

Позднее у римлян появился вексиллюм. Это был длинный шест, наверху которого развевалось пурпурное четырехугольное полотнище. Пурпур считался цветом римских императоров, а затем — и цветом командиров римских легионов. Вексиллюм (от этого слова наука о знаменах и флагах получила название вексиллология)…

empty-line > Ленька петлял по тайге целый день. Пришел весь изорванный, искусанный мошкарой и с такой шикарной шишкой на лбу, что даже не верилось и хотелось потрогать ее рукой. Ленька притащил с собой какой-то пепельно-рыжий слиток. Диковинная штука эта переходила из рук в руки. Ребята щупали слиток,…