Детские

И он стал объяснять. Научно. Точно и долго. Бориска сразу соскучился. Ему хотелось услышать рассказ о живом солнце, которое купается в речке и укрывается туманом, умеет прятаться за тучки, а потом выглядывать из-за них. О том солнце, которое может ранним утром пробираться по лесной чаще, ласково будить…

Он задрал голову и поглядел вверх, но вверху тоже ничего не было. Только солнце ярко сияло над головой у Незнайки. «Значит, это на меня с солнца что-то свалилось, – решил Незнайка. – Наверно, от солнца оторвался кусок и ударил меня по голове». Он пошёл домой и встретил знакомого, которого звали Стекляшкин.…

Марина вышла в сад и перелила воду из ведра в большую лейку. Нужно полить цветы — пусть они на прощанье напьются досыта, и обежать всё кругом, послушать в последний раз те особенные вечерние звуки, каких уже не будет в городе: скрипят калитки, идут коровы, возвращаясь домой, и низко и важно замычала…

Вместо ответа Танюсик запустила в меня игрушечным пингвиненком Пигошей и прошипела: — Конечно, будет! Желтый шарф. — Жирафий? — спросила я, схватив Пигошу. — Ну да! — Пойдет, — одобрила я, подбрасывая Пигошу. — А я хочу надеть кедики и арафатку. — И это все? — хихикнула Танюсик, за что получила…

– Ах, вот как, – сказала мама. По ее лицу было видно, что она ему не поверила. Томас пошел к себе в комнату и взял тетрадь, в которой он записывал все важные события своей жизни. Она называлась «Книга всех вещей». Он взял ручку и начал писать: «Шел такой сильный град, что листья сбивало с деревьев.…

С тех пор как Пальма осталась одна, мать ее не пускала в степь. — Без отца ты заблудишься в этой дикой местности, — говорила она. Пальма отвечала: — Нет, я и в темную ночь найду дорогу. — Кто ж тебе ее покажет? — А кто ее показывает земляной мышке или кроту? Пальма тосковала по степи. Она…

Никто не понимал, как все это могло случиться. Рядом с домом не росло ни одно дерево, да и соседние дома находились не близко, никаких окон на крыше не было и лестницы в саду тоже. Кроме того, крыша была настолько высокой, что пожарный несколько раз проверил, надежно ли закреплена лестница, и только…

— Но ведь не я это придумал, взмолился я. Это — природа, это — любовь! — Может быть… если бы… если бы любили мы оба, вы были бы правы. Но я никогда не испытывала этого чувства. — Но вы должны…, вы с вашей красотой, с вашей душой. О, Глэдис, вы просто созданы для любви. — Значит нужно ждать, пока…

Когда Солтана сажают на нее, она не двигается с места. Ну от силы пройдет от родника к корыту с солью, и то не ради Солтана, а чтобы провести языком по облизанной, полированной глыбе соли. В ауле нет мальчишки его возраста, который бы не скакал на коне вперегонки с ветром, иначе позор не только им,…

Усердней с каждым днем гляжу в словарь. В его столбцах мерцают искры чувства. В подвалы слов не раз сойдет искусство, Держа в руке свой потайной фонарь. На всех словах — события печать. Они дались недаром человеку. Читаю: — Век. От века. Вековать. Век доживать. Бог сыну не дал веку.…

— Ага! — обрадовался за Полковника Макс. — Три, — досчитал новичок и медленно уложил руку противника на костяшки пальцев. За полминуты первый силач отряда стал вторым. Не понимал этого только сам Полковник. — Теперь я буду считать, — объявил он и скороговоркой отбарабанил:…

Да, конечно же, читатель узнает и о том, как звери — дикие звери — шествовали по улице, а пешеходы и автомобили уступали им дорогу. Хотя книга эта о наших днях, но много в ней и о Великой Отечественной войне, о Берлине в те дни, когда Гитлер принял крысиный яд. А в рассказе о наших днях читатель вместе…

Нимка хихикнул, качнулся ещё раз – качели в зените. Класс: земля несётся навстречу, по спине шлёпает листьями тополь, и даже откуда-то появляется ветер, хотя его на самом деле нет, и ты летишь, летишь, летишь… Сандаль сам соскочил с Нимкиной ноги и шлёпнулся возле жёлтой горки, подняв столбик песочной…

— В следующую, — в прихожей чмокает замок, и я остаюсь одна, если не считать Чучика. Мама говорит, одиночество плохо влияет на психику, но я люблю одиночество. В него можно закутаться с ног до головы, как в папин махровый халат после купания, чтобы торчала одна макушка. В одиночестве безопасно…

Правда, детям было отчего радоваться: они ехали к своей тетке, Варваре Андреевне Баймаковой, на елку, и не только на елку, но еще на детский бал, который должен был начаться с восьми часов, когда елка погаснет. Да сих пор дети никогда еще не бывали на детских балах; они думали, что балы даются только…

— Кабы было все равно, то лазили б в окно… — пропищала Тюрина, «девочка в тигровой шкуре» — она носила шубку из шкуры тигра, убитого ее отцом на Амуре. Мимо нас, поддавая ногой консервную банку, грохотавшую на твердо промороженной земле, как танк, прошли Калабухов, курносый предводитель Чистопрудных…

Но признательность не била из нас фонтаном. Ивана безбожно эксплуатировали, обманывали, обирали. Я-то уж на что лопух был, a и то попользовался от Ивановой доброты… Как-то раз он позвал меня к себе под лестницу сыграть в фантики. У нас во дворе знали игру в кон и пристеночку, а Иван предложил новый…

Шерман Оукс — высокий блондин с ледяными голубыми глазками и самодовольной рожей. Говорят, у него на заднице татуировка в виде сердца с надписью: «Я богатый!» Не знаю правда ли это. Потому что после физкультуры Шерману не приходится идти в душ, как всем остальным, ведь он может заплатить своему другу,…

— Как? это вы, мой милый, вы, прежний маленький Микель?.. Действительно, теперь я узнаю ваши глаза и ваши прекрасные зубы. — Но не мою черную бороду, не правда ли? Говорите мне “ты” по-прежнему. Я не забыл, что вы желали мне добра, вы были небогаты, я это видел, а хотели за меня платить в школу, но…

— Я слежу уже за твоей пятой книгой. Ты загибаешь странички и ломаешь корешки! Пока я доказывал Лике, что это «так и было», зазвенел звонок. Я бы, конечно, сбегал домой, но географию у нас временно преподавал новый завуч — Алексей Петрович. Опоздать на его урок я не решился бы ни за что на свете. Несмотря…