Детективы

«Да, мама. Но какой бы славной я была рыбкой!» От запаха его одеколона хотелось прокашляться. Он непрерывно говорил, но она улавливала лишь обрывки фраз вроде «linda», «bonita», и еще «Поехали со мной» или «У тебя есть парень?». На самом деле он такое говорил или это было в одном из тех разговоров…

Пол, судя по всему, деревянный. Немытый. Весь в пыли, грязи и крошках. Стена – каменная и гладкая. На мне – джинсы и футболка. Всё тело неимоверно болит, особенно ноги, и покрыто липким холодным потом, от чего, наверное, воняет со страшной силой. Но в этом помещении всё заглушает запах старья и плесени.…

Десять лет пролетели, казалось ему, как один миг. Десять лет он готовился к тому, чтобы найти и наказать убийцу своей матери. Человека в погонах, который лишил его не только матери, но и лишил Антона детства. Интернат, служба в армии, месяцы упорной подготовки и успешное поступление в юридический институт…

Сивый помотал башкой. Он ничего не понял, однако замолчал: Семену Сивый доверял безраздельно. — Эй, Янка! — окликнул между тем девушку краснорожий Сема. — Договорились, отдашь долг натурой! Вставай, к тебе пойдем! Посмотрим, как ты живешь! — он хохотнул. — Зачем?.. —…

— Неужели напал на след? Костя, не томи душу… — Не терпится, Саша, с руководством рукопожатием обменяться? Дмитрий Иванович Алексеев, оперативный уполномоченный уголовного розыска, энергичный, сухощавый, спускался по лестнице. На вид ему за сорок. Острые на язык девушки из секретариата называли его…

Во всем этом усматривался хорошо скрытый умысел иностранных спецслужб на продолжение разрушения России. Ради этого еще в начале 80-х годов «просвещенным демократическим Западом» и его спецслужбами для борьбы с СССР, провозглашенным президентом США Рейганом «империей зла», был открыт ящик Пандоры. Как…

Если бы речь шла о больших деньгах, как на крупных соревнованиях, а не о переходящем призе под названием «Серебряный голубь», Седеррота давно бы исключили из союза голубеводов. Но в клубе предпочли все замолчать, ведь Петер — стоит отдать ему должное — чертовски приятный парень, да и готландское пиво…

– Что произошло? Зара, не переставая рыдать и дергать удерживаемыми братом руками, прошептала: – Папу убили. Что происходило вокруг, Аслан дальше уже не видел. Глаза от горя и слез заволокло. Он выпустил руки Зары и стал опускаться на корточки, держась за голову. А через секунду Аслан оказался…

Легко взлетев вверх через несколько ступенек, он с шумом ввалился в комнату, включил телевизор, мимоходом глянул в зеркало на худую чумазую физиономию и пригладил прямые волосы, которые тут же снова растрепались. — Один из нас — определенно кретин,— сказал Авенир своему отражению. Ухватив с подоконника…

– Шесть, – сказал отец и посмотрел на Артура. И тут Артур не выдержал. Он еще никогда не видел отца в таком унизительном положении. На его руках были надеты наручники, и теперь он курил, держа папиросу в обеих руках. Он сидел на табурете посреди комнаты, словно нашкодивший во время занятий воспитанник…

К тому самому склону, на котором сидел Лавров, подошла миловидная медсестра, давно наблюдавшая за выделяющейся на фоне звездного неба массивной фигурой майора. – Ой! – По неосторожности медсестра наступила на песочный ком, издали похожий на камень, и опрокинулась вниз. – Да что вам, жить надоело,…

Я остался на кухне в полном одиночестве. Взглянув в очередной раз на календарь, на дату «10 января», я и вовсе ощутил ностальгическую грусть. Ведь, кроме всего прочего, 10 января – день смерти моей любимой бабули Варвары, во время моего святого детства научившей меня печь блинчики, петь матерные частушки…

— Ага, — добродушно подтвердил инспектор, вставая. Он прошёлся по кабинетному пятачку, зажатому между столом следователя и дверью. Рябинин подумал, что рабочее помещение надо бы выделять с учётом роста и габаритов его хозяина. Для Рябинина, выросшего на сто шестьдесят восемь сантиметров, ещё кое-как…

«По-моему, все это несерьезно, — тоже сказал Валовой, прочитав вызов, — давайте пригласим Аредову и предложим ей для начала успокоить мужа». «Если вы так поступите, — сказал я, — Виктор Петрович придет сюда и публично плюнет в лицо вашего директора». Тут Валовой хмыкнул, а Трипун…

— Нормально. Он поднялся из-за стола. — Ладно, неси ее в кухню. Ему было уже за семьдесят, но руки по-прежнему хорошо слушались хозяина. Он ловко освободил деревянный ящик от оплетки и упаковочной бумаги. Затем быстро просмотрел сопроводительные документы из коричневого конверта и отложил.…

Он пьяно потыкался ключом вокруг замочной скважины и наконец, попал. «Ключ от дома», «Кров над головой», «Мой дом — моя крепость», — бессвязно пронеслось у него в мыслях, когда он вошел в проходную. Свет он не включил, так как хорошо помнил расположение и прекрасно ориентировался в темноте. Справа…

– Мне надоела жизнь в семье «высокой культуры быта», – словно в ответ на ее мысли бросил муж. – Я не социалистический плакат образцового семьянина, я живой человек, и я хочу живых отношений, а не чопорной показухи, я хочу любви, а не заезженного ритуала – по часам, два раза в неделю, с секундомером в…

– Так что же ему делать – ползти на кладбище? – Катерина начала закипать. – Не обязательно на кладбище! – огрызнулась особа. – Можно в крематорий! – А можно с вашим начальником поговорить? – процедила Катя, с трудом сдерживаясь. – По вашему голосу, дама, непохоже, что вы больны! – не сдавалась…

Войдя в комнату, галантерейщица первым делом заглянула под кровать, затем поставила лампу на ночной столик и задернула шторы. В это время, сгибаясь под тяжестью матраса, вошла Луиза. Она отволокла его в угол и быстро разделась. Ложась под одеяло, галантерейщица слышала, как та страстно шепчет молитву.…

– Не скажу, что я настолько уж в восторге от вклада братца, – с интересной хрипотцой произнесла она, обольстительно улыбаясь публике. – Подозреваю, что этот сайт он открыл и неплохо оформил, когда ему попросту наскучило глушить кофе и разгадывать различные головоломки. Но, как говорится, – тут она особенно…