Детективы

– Вы родились в Ленинграде восьмого мая тысяча девятьсот двадцать седьмого года? – спросил незнакомец. По всей вероятности, Остракова сказала – да. Потом она уже не могла точно припомнить. Его испуганный взгляд метнулся на приближавшийся автобус. Она заметила его нерешительность, близкую…

Спросив, он понял, что более идиотский вопрос трудно себе представить. Ну как на него ответить? Хорошо? Бред! Плохо? Это и так видно, даже невооруженным глазом. И прокурор поспешил исправить свою оплошность: — Я понимаю, как вам сейчас тяжело… Примите мои самые искренние соболезнования, однако что…

Внимательно осмотрев отверстия и вмятины, Дженсен покачал головой и отвернулся. — Говорите, четыре часа спали, капитан Мэллори? переспросил он спокойно. — Повезло. Хоть столько удалось соснуть. В ярко освещенном двумя лампами помещении командного пункта было душно и неуютно. На стенах истрепанное географические…

Прегрешение случилось вчера. Занимаясь повседневной работой, Нулата ненароком коснулась сухожилиями карибу мяса тюленя. Она устала и плохо себя чувствовала, что вполне объясняло оплошность. Но тем не менее свершилось запретное, осквернившее мертвых животных, духовно противостоявших друг другу. И Куук'джуаг…

Удар был нанесен в сердце, с немыслимой силой и точностью. Смерть наступила мгновенно, так что Клавдия Калистратова даже не успела проснуться. О причинах убийства следствию оставалось только догадываться. Но стоило ли строить догадки, когда налицо была заурядная бытовуха? Для полноты картины не хватало…

С шипением и лязгом раскрылись двери. Виктор протиснулся к выходу и, спустившись по мокрым ступеням, выпрыгнул из троллейбуса на тротуар, на который густо плеснулась с проезжей части коричневая жижа, взбаламученная колёсами троллейбуса. Как ни старался Виктор уберечь обувь и брюки от грязи, тёмные капли…

Расчетливым движением он воткнул иглу в пластиковую бутылочку со зловещей жидкостью. Убедившись, что она покрыла всю поверхность иглы, выдернул приспособление и невидящим взором уставился в потолок. Он настраивался на волну их стонов и придыхании, словно радиоприемник на далекую станцию. Он старался…

Одеваясь в то утро, я замер и посмотрел на собственное отражение в стальном зеркале спальни. Я делал это крайне редко, ибо вид горбатой спины действовал на меня угнетающе. Но сегодня я заметил седые волоски в шевелюре и углубляющиеся морщины на лице. Что ж поделать, в минувшем году я разменял сорок лет,…

– Это неправда! Он не мог… Нет-нет, это неправда! – Ну что ж, не желаете верить очевидным фактам – воля ваша. Но скажите мне, что мешает вам самой спросить, какова его роль во всей этой истории? – И спрошу! Обязательно спрошу! Я могу с ним поговорить? – Минуточку… – Третий звонит по телефону: –…

А потом уколол ее в шею сбоку. И она отключилась за какие-то секунды. Моргая в темноте, она прислушивалась к своему испуганному дыханию. Надо что-то делать. Она оперлась ладонями о сиденье стула, влажное и холодное от ее собственного пота, и приподнялась. Ее никто не остановил. Мелкими шажками…

Бехнам повесил фонарь на ржавый крюк, торчавший из стены, и шагнул навстречу Хушманду, который уже спрыгнул с высокого сиденья джипа. Они с улыбкой обнялись, разделенные лишь Калашниковым, который висел на груди Азизи. — Рад тебя видеть, брат, — сказал он, глядя на завернутую в брезент и…

За рулем сидел снайпер в синем, слегка выцветшем рабочем комбинезоне, он заглушил мотор, положил обе руки на колени и некоторое время оставался совершенно неподвижен. Длинные светлые волосы падали ему на спину, коричневую бейсболку он надвинул на самые глаза. Он заставил себя осмотреть в левое переднее…

Саме цей журналіст визначив для себе групу молодих лідерів, що йшли за своїм криголамом — майбутнім наступником генералісимуса Андрієм Ждановим. Цими «молодотурками» він вважав члена Політбюро, заступника Сталіна в уряді, голову всемогутнього Держплану Вознесенського, який чудово проявив себе як член…

Теперь Ромео сидел верхом на ящике в круге оборудованной им и друзьями «зеленки», окруженной безнадежно стареющими хрущевками и соседствующей с правильной мусоркой, куда выбрасывали в основном старую мебель, доски, железки и прочий не слишком вонявший бытовой хлам. Он достал из кармана кожаного пиджака…

Уже заметно смеркалось, когда Комяк вышел к довольно широкой и глубокой безымянной реке. Немного поднявшись вверх по течению и решив, что искать брод бесполезно, самоед быстро разделся, скрутил в тугой узел одежду, засунул ее в вещмешок, связал лозой сапоги, повесил их на шею и решительно вошел в воду.…

— Кого-нибудь, кого я знаю? Но Уилли не ответил. — Кого… — Ага. Знаешь. Моего братца, наверное, знаешь, а? Глаза Уилли сузились, и он сделал огромный глоток прямо из бутылки. Слотер хотел было схватить ружье, но, увидев, как, не отрываясь от горлышка, на него взглянули замутненные глаза Уилли, оставил…

– Он… кто? – Я и сам не знаю, зачем такой вопрос задаю. – Он? Полковник. Бывший полковник. Он был в нашей организации. На высоких постах. Он организацию обманывал. За это его из организации исключили. Вот он и ушел. Такой у нас закон. Силой мы никого не вовлекаем в организацию. Не хочешь – откажись.…

— Присаживайтесь, — неторопливо сказал начальник управления, жестом указывая на второй стул около стола. Он был всегда сдержан, подчеркнуто спокоен и редко скупо улыбался. Короткие белокурые волосы, расчесанные на аккуратный пробор, скрывали густую седину, но на худом румяном лице резко выделялись морщинки…

Зал дрожал от негодующих улюлюканий и молодецких посвистов. Народу хотелось хлеба и зрелищ. Хлеба – лёгкого, дармового. Зрелищ – пусть платных, но кровавых. Это для них придумали распятия на Голгофе и гладиаторские бои в римском Колизее. Человек по кличке Итальянец, наблюдавший за реакцией публики,…

Довольно скоро прибыла полиция, и начался осмотр места преступления; тогда же подоспел и первый из трехсот с лишним журналистов и фотографов. Вскоре целых два квартала в центральной части Ист-Хэмптона приобрели вид, не имеющий ничего общего ни с одним из двадцати восьми фильмов Джоан Фландерс, зато живо…