Детективы

Дарко Кразич обошел кругом автомобиль и встал рядом с Тадеушем Радецким, после чего поднял руку и посмотрел на массивные золотые часы: — Половина двенадцатого. Груз будет тут с минуты на минуту. Тадеуш едва заметно наклонил голову: — Пожалуй, мы сами примем его. Кразич нахмурился: — Идея не очень…

Так, – размышлял он, – ребенок должен родиться в конце месяца. Боже мой, да ведь это на следующей неделе! Неужели уже конец июня? Ну и ну, как летит время, когда в постели нечем заняться, кроме сна. Интересно, кто родится. Мальчик? Впрочем, девочка – тоже неплохо, но уж папаша тогда, конечно, поднимет…

И оно продолжалось и теперь. Доходы снижались, цены росли. Конечно, у них есть дом, их «Лодж». Теперь дома стоят намного больше, чем раньше, и она даже сумела забыть – почти забыть! – что дом принадлежит не ей. Алтея вошла в комнату. – Что еще, мама? – Дорогая, ты бы закрыла дверь, сквозняк. Так…

Охая и кряхтя, Владик втиснулся в бункер. Снаружи метелил громом и багровыми вспышками огненный фестиваль. Взрывы сотрясали воздух непрерывным грохотом. Рваная сталь снарядов колотила по бетону колпака нескончаемым градом. Счастье, что в давние советские времена военные сооружали оборонительные объекты…

— Сэнсэй… — вежливо начал Дронго. — Не нужно говорить так торжественно, — устало посоветовал Симура, — я рад тебя видеть. Он протянул руку и сжал ладонь Дронго. Тамакити оглянулся и, улыбнувшись, мягко тронул машину с места. Симура убрал свою руку. Для сдержанных японцев подобное проявление чувств…

— Чего завис? — Я в школе компьютерами увлекался. — Жми три педали и вперед. — А? — раззявил варежку Маховик. — Это… тут аккуратней дальше. Растяжки. Глянул я — и обомлел. Таки да, растяжки. А про них Пельмень, помощник Сидоровича, мне ни полслова. Вот так, на аномалии…

Офицеры надели брюки, стянутые резинками на коленях и щиколотках. Нырнули в зеленую чешую бронежилетов. Набросили плащ-накидки. Сверху — радиостанции. И венец всему — потрепанные русские ушанки со свалявшимся серым мехом. Фигуры огрубели, будто сработанные топором. — Вот так… Грациозен, как снежная…

— Мне нравятся ваши условия. Что ж, за работу! Компаньоны покончили с делами и, несказанно довольные заключенным соглашением, принялись за яичницу по-бенедиктински. Куинс, Нью-Йорк Роберт Болдуин предпочитал спокойно завтракать в обществе жены и двух маленьких дочерей, вместо того чтобы…

А запахло жареным (да что там «жареным» – горелым!) для «червонных валетов» как раз после аферы с губернаторским дворцом. Ибо клубом всерьез заинтересовалась тайная полиция, с коей, как известно, шутки плохи; к тому же из Санкт-Петербурга пришло приказание от самого министра внутренних дел господина…

Немцы едва сбавили ход. Вместо того чтобы перегруппироваться и перестрелять американцев — оружие-то у них было явно лучше, — они попытались пробиться, словно главная их цель — продолжать движение. Когда «шерманы» развернулись веером, чтобы ударить с флангов, немцы продолжали рваться на юг, оставляя незащищенными…

– Документы есть у вас? – спросил сержант. Вместо ответа мужчина оглянулся на вагон, из которого его только что вывели, и, приблизив свое лицо, сказал сержанту на ухо: – Это хорошо, что вы меня оттуда забрали. Я уж и не чаял в живых остаться. И он с многозначительностью пьяного посмотрел…

— У меня жена и дети за городом, — неожиданно проговорил полицейский. — Я от этого сам не свой, а ей одиноко… — Его голос стих, перейдя в доверительный шепот, и человек в постели на другом конце палаты опят открыл глаза. Убил полицейского. Он знал, что это значит. Такое очевидно…

Сквозь разрывы в облаках, подсвеченных кое-где лунным светом, проклюнулись звезды. Просто прелесть, что за погода – такие особенные ночи бывают лишь в этих краях, в предгорьях Кавказа. Решено было «еще погулять»; благо наступило воскресенье, и ни парню, ни его девушке не нужно было вставать рано и…

– Это вы, – проговорила она с облегченным вздохом. – Честно говоря, вы меня напугали. Что здесь со светом? Отключили электричество? Но домофон работает… Он снова ничего не ответил, только провел перед ее лицом язычком пламени, словно не узнавая, словно сверяя ее с фотографией. Затем огонек погас, стало…

Дело в том, что Карл видел: мужчины влюбляются в Яну так же сильно, как и он сам когда-то, причем без каких бы то ни было ухищрений со стороны Яны. Влюбляются не с первого взгляда, а в процессе общения с нею. И ее холодность и непосредственность только подогревают их интерес. – Прекрати меня ревновать,…

— Не подкалывай, я по делу. — Понятно — просто так старому другу звякнуть, конечно, недосуг. Что за дело? — У меня проблемы, хотелось посоветоваться. — Проблемы моего профиля? — Отчасти. — Ты откуда звонишь? — Из дома, конечно. — Выйди на улицу, позвони…

Однако за это время на площадке произошло что-то и вовсе непонятное и необъяснимое. Человек на карнизе четко увидел все происходящее в свой бинокль. Попадание стрелы в «европейца» прошло совершенно не замеченным для всей оставшейся в живых четверки контрабандистов. Кроме одного! Ничем не отличавшийся…

Несмотря на привлечение к проводимым операциям значительных сил и средств, ни в одной из них оборона противника так и не была прорвана даже на тактическую глубину, заканчиваясь в лучшем случае незначительным вклинением в оборону противника. Только в Оршанской операции, проведенной 5–9 марта 1944 года,…

– Ты, Саша, мент. И мой сосед уже сто лет. А это почти что брат. И поэтому я не могу тебя стесняться. Ты же вот тоже передо мной стоишь в трусах – и ничего. Упрек был принят. Лавров сходил в комнату, натянул широченные джинсовые шорты, в которые двое таких, как он, влезли бы запросто, вернулся в кухню.…

- Ноль, - ответил Тарас, сидящий за кассой. - Опять?! А заходил кто-нибудь? - Заходили. Один раз. Смердов нервно промокнул платком потное лицо. Прошелся вдоль стеллажей, толстые, как сардельки, пальцы трогали диски, скользили по полкам. Затем перед Тарасом снова возникла жирная туша, загородив…