Детективы

Настало время разобраться с последним трупом. Холод вновь поднес к глазам бинокль, внимательно осматривая окрестности. Ничего подозрительного. Глубоко вздохнув, он подошел ближе. Топорик со свистом рассек воздух. Отсеченная нога глухо шлепнулась на землю. Обезображенное тело последовало за остальными…

Подхватываю из чемодана канцелярский нож, выдвигаю лезвие и аккуратно прохожусь им по стяжкам, которые держат руки и ноги девушки, сцепленные к стулу. Освободив жертву, подхватываю бедняжку на руки и укладываю ее на ковер, что украшает половину комнаты, опускаюсь на колени. Немного подаюсь вперед и аккуратно…

Правая нога, кстати, опять что-то разболелась. Я уселся в кресло и принялся разминать сведённую болезненным спазмом мышцу. Заодно постарался отвлечься от грустных мыслей и попробовал думать в позитивном направлении. Несмотря на все свалившиеся на меня невзгоды, я до сих пор оставался жив и даже относительно…

Эта наша честь и наша история, которая напоминает нам о великих полководцах «Сквардов». Которые в те далекие времена открывали новые горизонты, прокладывая путь вперед бороздя неизведанные просторы темноты, и пройдя через несколько пространственных стен, встретились с равным по силе противником, которые…

За ужином надо сагитировать мужа в субботу по грибы съездить. И завтра вечером проконтролировать, чтобы он полторашкой пива ограничился. Если у него губу разъест и он за добавкой сбегает, то в субботу утром непременно разноется: «Башка болит, всю неделю пахал, как карла, дай поспа-ать…» Людка, сменщица,…

Но можно ли было столь топорным методом вырвать ушедшие глубоко под землю корни преступности? По мнению лидеров этой самой преступности – нет. Они считали, что стебли и листва, при наличии корней, отрастут сами, рано или поздно. Как верили в то, что эти их мысли доказывало существование лаборатории,…

Броник удалось снять достаточно оперативно, благодаря моей сноровке. При осмотре стало ясно, что всё плохо или очень плохо. Но я и так считал себя виновным в неосмотрительности и плохом воспитании новичка, поэтому сразу приступил к остановке кровотечения.. – Ба, ты взгляни-ка, Добряк. В лицо ткнули…

Вика бросила взгляд на настенные часы с ободком из тонкого черного пластика, похожим на траурную рамку, которой с момента увольнения отныне обведено все её время. Она отметила, что в десять позвонит Катя, и надо бы выпроводить Руслана хотя бы в половину десятого. Она встала заварить кофе, и намеренно…

В кафе у окна, из которого открывается вид на взлетно-посадочную полосу, сидит красивая молодая женщина с огромной чашкой капучино, пытаясь не уснуть и дождаться своей посадки на Пекин, сдерживая навязчивое желание потереть глаза. Вдыхает хоть немного бодрящий запах кофе из чашки, и с ленивым интересом…

Мне был двадцать один год, я был полковником кавалерии Конфедерации, когда Ли созвал свой последний военный совет в лесу под Аппоматтоксом. Когда эти слова ложатся на бумагу, всё это кажется совсем простым. Но война была для меня жестоким испытанием, и мне пришлось постоянно находиться в самом пекле.…

Три четверти часа спустя компания почти утроилась, а классический рок по радио заиграл вдвое громче. Я подпирал стенку, держа в руке банку тепловатого пива и наблюдая за игрой, поучаствовать в которой меня не позвали. Потом пиво кончилось, но я сделал вид, будто в банке еще что-то есть, и продолжал периодически…

Мне – пять лет. Кто заметит пятилетнюю девочку, сжавшуюся в комок возле покрытой плющом стены? Свисающие до земли лозы шевелятся от ветра, то заслоняя, то вновь открывая громаду донжона на фоне утреннего неба и чёрный силуэт повешенного, почти теряющийся в лучах яростного утреннего солнца. Ему было четырнадцать,…

Позже, в своем каюте, Элеонора снова перебирала приглашение, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Она чувствовала, что за это что-то стоит. Что-то, что вскоре меняет всё. Тихий стук раздался у двери. Элеонора подошла, но за ней никого не оказалось. Только конверт, на котором было написано: «Ты узнаешь…

Весело перекрикиваясь, ребята удалялись от Дома культуры, когда на крыльцо выскочила Наталья. Она задержалась, проверяя, на все ли костюмы фольклорного кружка нашили ажурную красно-желтую тесьму, которая пришла из Саранска накануне, и не успела никого предупредить об этом. Наталья покричала, пытаясь…

Спрятав рацию во внутренний карман, Майлз нервно постучал по козырьку своей кепки, сбив с него излишки не успевшей впитаться дождевой воды. – Да что за погода-то!!! – посетовал дозорный, подняв голову к небу, – Что за … Едва Майл только начал говорить, как над его головой с глухим треском взорвалась…

Персонал, конечно же, не оставался в долгу. Самой находчивой была уборщица, которую все называли «странная тетя Галя». Ее иногда заставали в комнате, где играли самые младшие. Там она брала на руки какого-нибудь ребенка и прижимала его к груди, как будто баюкала. Возможно, в этом она находила поддержку…

Воспитательница, ведущая подсчет, поворачивается спиной к дому, который за это время полностью исчез в пламени. Она не может этого знать, но уже не видно даже конька крыши. Эта женщина, стоящая среди зевак и спасателей, — единственная, кого не заворожило огненное шоу. Ей не хватает смелости взглянуть…

– Очнись, браток! – принялся трясти Ивана незнакомый боец. – Очнись, сказано тебе!.. Очнись! Приди в себя! – А? – открыл глаза Коломейцев. – Что такое? Ты кто?.. – Очнулся, – скривился боец в невеселой усмешке. – Может, оно и хорошо… А то ведь – как знать? Говорят, они добивают тех, которые раненые……

Он убеждал себя, что его место здесь. На обочине. Невидимым. Забытым. Он был угрозой для любого, кто к нему приблизится. Его прошлое висело на нём, как свинцовый груз. Он хотел исчезнуть. Найти покой. Но внутри него тлел уголёк. Маленький. Болезненный. Но всё ещё живой. Он не позволял ему полностью…

Как известно, театр начинается с вешалки. «Театр на подоконнике» не был исключением. Гардероб Лоле не понравился – тесное, полутемное помещение в подвале, облицованном грязно-белой кафельной плиткой, как общественный туалет. Кстати, запах, стоявший в подвале, давал понять, что туалет тоже находится где-то…