Детективы

– Глянул? – спросила Катька на остановке. Андрей поднял бровь. – В зеркало, – напомнила она. – А, понял… – бровь скользнула на место. – Забыл. Мальчишка вскочил с травы и затрясся в предчувствии. * * * Длинный, бесконечный мост. Бескрайняя, заснеженная река. И шорох шин. И никого. Дома, крыши, столбы…

– Так, – решил толстяк, уже никого не слушая. – Сначала снимаем сцену метания ножей, а затем уж Андрей влетит на своем жеребце во двор. Приготовились! На площадке остаются Никита со своими ножами, Алина и Сергей. Остальные могут передохнуть. Андрей мрачно прошествовал к ограде, за которой сгрудилась…

– От каких? – Сколько человек будет впереди вас. И от того, в каком состоянии ваши документы. – Послушайте, – не выдержал я, – мне нужно быть у доктора Ивз через пару минут. А на обратном пути я займусь пропуском. – Боюсь, что нет, сэр, – возразил он, все еще глядя куда-то в сторону. Затем скрестил…

– Насчет этого не волнуйся. Народ я найду. Двоих хватит? – Хватит. – Все, заметано! Я их к тебе подгоню. Запомнил, где «стрела»? В пять возле моста. Барыгина фамилия Ильин. Он лысый такой, лет тридцать. Не ошибешься. – Не ошибусь. Ты тоже с «Пепси» не ошибись. Жора кивает и, поворачиваясь к дверям,…

Альберт лично занялся обучением Альбины. Втолковывал прописные истины, объяснял тонкости и специфику дела. Альбина схватывала все на лету. Только не смогла понять одного. Не понимала, как сильно хочет ее Альберт. А он хотел. И нет-нет, как бы случайно прикасался к ней рукой, прижимался бедром, однажды…

– Кондуктор не спешит, кондуктор понимает... – тихонько пропел я. Это уже другая песня. Но и здесь кондуктор... Только с девушкой своей я распростился не навсегда. Я еще вернусь, еще как минимум полгода буду дружить со своей Танюхой. А как максимум... Об этом не хотелось думать, но, если вдруг Танюха…

Он ускорил шаги, но страх не отступал, все больше засасывая его в свою леденящую пучину. Он удивлялся самому себе, ибо никогда раньше не был трусом. Лет пять тому назад, размышлял он, этот страх не мог бы поразить его. Ибо тогда жизнь не была столь приятной. Так вот в чем дело… Любовь к жизни – вот причина…

— Литературные труды дают мне возможность заглянуть внутрь человека, — важно пояснил он. — Позволяют улавливать оттенки и порывы души, простому обывателю недоступные. — Знаю, дорогой, твои книжки такие умные! — подтвердила мисс Марпл. — Только неужели, по-твоему, люди настолько несимпатичны? У тебя…

Теперь уже ничему не поможешь. Лишь думы о Розмари – дань ее памяти. Розмари – сестра… Неожиданная мысль поразила Ирис: только сейчас впервые за свою жизнь подумала она о Розмари не вообще, а конкретно, подумала о том, каким же она была человеком. Она всегда воспринимала Розмари без отягощающих рассудок…

– Сто лет тебя не видел! – продолжал молодой человек. – Куда ты летишь? Может, перехватим где-нибудь пару плюшек? А то здесь нам, того и гляди, врежут – перегородили проход. Пошли отсюда! Девушка кивнула, и они зашагали по Дувр-стрит в сторону Пикадилли [3] . – Так куда мы направимся? – осведомился…

– Не смущайся, мама! Ты хочешь сказать, не хочу ли я выйти замуж за Джима? О, это было бы мне очень по душе... Но, боюсь, он не сделает мне предложения. – О, Барбара, милая! – Он встретил меня во время путешествия с Эми, я, как бы это сказать, вращалась в высшем обществе и, кажется, ему понравилась.…

– Не грусти, лейтенант, а лучше привыкай. В этом и состоит суть нашей работы – перелопатив груды пустой породы, выловить в итоге песчинку информации. А народ у нас сам знаешь какой – либо наплетут невесть что, либо наоборот, стараются не замечать того, что у них под носом творится. Так что давай, отправляйся…

— Мы очень ценим вашу четкость и ответственность, — добавил он. Щеки Сабины окрасились ярким румянцем — от удовольствия. Каждый день по дороге на службу она шла пешком через Триумфальную площадь мимо громадного каменного Маяковского, который смотрел на нее сверху с величественной усмешкой. Что, мол,…

Самолеты, садящиеся и взлетающие на заднем плане, разрешили одну маленькую загадку. Должно быть, Антония в Хитроу, после поездки в Нью-Йорк или Токио, где, возможно, справлялась с кризисом, вызванным неожиданными колебаниями индекса Доу-Джонса или Никкей. Триш улыбнулась было, когда на экране засверкали…

Но, быть может, выйдя из воды, она с удовольствием возьмет букетик ромашек, чтобы поставить его в маленькую стеклянную вазочку на кухонном столе. Мама всегда улыбается, когда кто-нибудь дарит ей цветы. Даже сейчас. Вверху, на берегу реки, растут лютики, они красиво сочетаются в букете с ромашками. Желтое…

Как раз когда им принесли напитки, Сонни тронул руку напарника и кивком указал на шумную компанию, восседавшую за столом пониже и чуть в стороне от них. Эта компания из двенадцати человек словно перенеслась сюда из гангстерских фильмов тридцатых годов: смуглые напомаженные мужчины в темных костюмах рядом…

Узнать, что ли, появились ли новости по этому… Интернету?… Сами позвонят… нечего баловать вниманием. Выходившему из кабинета министра генералу почему-то пришла на ум картинка из сериала, который смотрел вчера вечером, поздно уже, после ужина. Это про Понтия Пилата, которого совсем старый уже артист…

– Толчева? – Так точно. Мария Толчева. Жена фотографа, которому и принадлежит эта квартира. Недовольно скривившись, Яковлев покосился на старшего оперуполномоченного убойного отдела. В докладах он превыше всего ценил точность и краткость, а здесь... фотограф... квартира... Во-первых, Юрий Толчев…

Я услышала, как закипел чайник. Достав из шкафа чашки, налила чай и уселась на табуретку за стол. Жестом пригласила тетю Милу присоединиться. Она незамедлительно села. — Мне тут сегодня один знакомый звонил, — начала тетя. — Давно мы с ним не виделись. Я упорно молчала, изредка делая глоток горячего…

Госпожа Кравцова оделась, положила пистолет в сумочку и позвонила водителю. – Отвези меня в город, – велела она. * * * Молодая женщина, с которой спутался Кравцов, не сумела скрыть изумления при виде Софьи. – Я жена Никифора Петровича, – без обиняков призналась та, окидывая брезгливым взглядом…