Боевики

Марта только сейчас осознала, что сегодня им не удастся уйти. Накануне, тщательно обследовав окрестности, она точно знала, что этот путь ведет в тупик на руины заброшенного и разрушенного войной завода. Этот русский капитан, который в последнее время вел на них охоту, сегодня переиграл ее и теперь планомерно…

Спустившись почти к самой воде, караульные затаились в кустах, прислушались… Тихо… Чу! Что-то прошуршало вдруг в камышах. – Крыса водяная, – шепнул Никодим Иваныч. – Тут их страсть как много. Минут пять все слушали ночь, сидели недвижно. Потом завозился Прохор, поправлял свой трофей… – Смотри,…

Груз оказался очень маленьким. Фредер ожидал увидеть огромную сияющую сферу в промышленном контейнере, но получил от курьера нечто вроде армейского "черного ящика" едва больше человеческой головы. Гравистатическое поле действительно было сильным, сам ящик почти ничего не весил, а его стенки едва заметно…

– Реку Прут? – проявил осведомленность месье Роше. – Угу. – А как? – А по дну… – Я серьезно! – обиделся Жослен. – Так и я не шучу, – равнодушно пожал плечами Яков. – Переберемся на молдавский берег под водой, кузов у «балта» герметичный. – Скорей бы… – пробормотал месье Роше, пряча свое смущение.…

– Странное дело, господа, сегодня чудесный день, – проговорил он с легкой усмешкой, – а по расписанию обещали облачность. Или мне показалось… Не помните, господин Спикер? Спикер мотнул головой. – А какая вам разница, дорогой мой, – проворковал Вице-президент, круглый, розовый и мягкий, как сдобная…

– Что это значит? – начиная чувствовать внезапно быстрое возвращение своих сил и даже нахлынывающую, словно морские волны, бодрость, я приподняла руку и указала на его бейдж. – Это моё имя. – Двадцать тире тысяча сто семь – это твоё имя? Что за чушь? – А вас зовут Дикая. Разве это тоже не странно?…

– Ты на кого, гнида, пасть разинул? Грамотей ударил его с ходу, не притормаживая. Он не церемонился, бил ногой в промежность, чтобы сразу же переключиться на коренастого, но мелкий ушел от удара, перехватил ногу и резко, с силой потянул ее на себя. Леша не ожидал от него такой прыти и ударную ногу…

Мария, увидев мои потуги задать вопрос, прижала палец к моим губам. – Молчи. Тебе нельзя пока говорить. Как я уже сказала, местные врачи поставили на тебе крест. Хорошо, что Павлов Евгений Васильевич здесь оказался. Да, это лейб-хирург, заслуженный профессор Военно-медицинской академии, тайный советник…

Уже через пару минут в кабинет вошёл высокий парнишка лет восемнадцати, сильно хромающий на правую ногу. – Опять сломалось? – крикнул он, улыбаясь до ушей. Это всё из-за гадости в его ушах. Слушает какую-то долбячку. И на такой громкости, что Гадюка мог разобрать слова даже отсюда. – Опять эту…

Когда язык женщины начал удлиняться и своими очертаниями походить на змею, я понял, что уже могу немного шевелиться. Видимо, дамочка охотой не слишком промышляла, иначе я бы уже почувствовал змеиные клыки, вонзившиеся в мое тело. Однако размышлять об ее угрозе для окружающих было не время. Для меня сейчас…

Не успеваем сделать и сотню шагов – как напротив нас раскрывается красный разлом в пространстве. Врата Анреалиума. Огромные, шириной с поле битвы. Такие и линкольн запросто заглотят. Приплыли, цепной меч мне в колени! – Вот же жеваный болотопс! – нет, это не матерщинник Ильис. Серана! – Бегите, милорд…

Мгновенно моя рука разжалась, позволяя животному вырваться! Мгновенно. Мой мозг интерпретировал звук именно в соответствии с тем, каким он был. Сработала длинная цепочка воспоминаний-ассоциаций. За три дня до этого, когда меня только вернули к жизни, доктор Линк случайно наступил на ногу Терри. Собака…

Он – писатель. Великий писатель. Во всяком случае, он к этому стремился. Джейк перебрался в новый кабинет в корпусе Ричарда Пенга на исходе июня, когда Вермонт без малого неделю не просыхал от дождей. Войдя в кабинет, Джейк заметил, что наследил по всему коридору, опустил скорбный взгляд на свои…

Взбираться по грубым ржавым вагонам кантонских составов совсем не сложно – гораздо сложнее брать кар-харские белоснежные поезда с их обтекаемой формой и опасно скользкой обшивкой. Сегодня у нас на десерт кантонская ржавчина, так что можно не переживать о подъёме и спуске. Королева узлов Гея уже организовала…

– Постой, – плача сказала я, – не надо… – Надеюсь, что я не опоздал. Люблю тебя, моя дорогая сестра. Меня мгновенно обдало потоком тёплой энергии, и я распахнула глаза. Мне не нужно было вставать для того, чтобы понять, что голова кружится. Очертания комнаты скрывает мутная пелена. Всё размыто… Чувства…

– Нормально кто-то поработал, – проворчал невысокий майор милиции, – подарок нам сделали. Пятеро из тех, с кем мы очень хорошо знакомы, и у каждого ствол и даже наркотики. И кто же их так отмолотил? – Говорят, человек пятнадцать их отработали. Разумеется, под стволами автоматов их держали. Врут, – убежденно…

— Он все еще влюблен в тебя, Фуонг? Любить аннамитку — это все равно, что любить птицу: они чирикают и поют у вас на подушке. Было время, когда мне казалось, что ни одна птица на свете не поет так, как Фуонг. Я протянул руку и дотронулся до ее запястья, — и кости у них такие же хрупкие, как у птицы.…

— Точно, — улыбаясь, кивнул Костенко. Стрельцов шумно вдохнул воздух. — Хорошо-то как. Если б не эти вонючие фуры… И куда они с самого утра прут? — Это ще сезон не начался, а вот через месяц будут круглые сутки переть. — Все-то вы знаете, товарищ капитан, — не без ехидцы заметил Стрельцов, — везде-то…

Я выхожу из кабинета, присаживаюсь на краю скамейки рядом с сонной Тамарой. — Ну, как? — Хлопая ресницами, она смотрит на меня вопросительно. — Всё о'кей. Сейчас поедем домой. Вот только мусор поговорит по телефону и придет попрощаться. Я оказываюсь права. Важняк появляется из кабинета минут через…

Меченый заиграл желваками, он к такому обращению явно не привык. Вперился тяжелым, немигающим взглядом в ясные, спокойные глаза попа, долго, секунд пятнадцать смотрел в них и неожиданно для себя кивнул. – Где ваша бухгалтерия? – только и спросил он. Отец Василий объяснил, проводил гостей взглядом…