Чтение онлайн

– Принесу-ка я вам «Пни-Колоды» от заведения, – сказал койот Йот. – Это будет прощальный ужин. Ну, раз вы не вернётесь… Два «Пня» за пятый столик! – завопил Йот.

– Почему только два? – глухо спросила Барбара.

Её усики нервно подёргивались, шерсть на лбу лоснилась от напряжения.

– «Пень-Колода» – сытное блюдо, двух вам хватит на всю компа…

– Я не про «Пни-Колоды». Я про билеты. Почему билетов только два?

– Может быть, африканские квакши потеряли третий билет? – предположил Барсукот. – Может быть, пошлём Сороку его найти и подобрать?

– Никвакого третьего биквака не было! – возмутилась лягуха. – Суперквакша… то есть Супермыкша к нам прикваттачила только два лепестквака. Это командиквака для двоих.

– И кто же эти двое? – Барбара посмотрела в глаза Барсуку Старшему. – Кого из нас ты берёшь с собой, папа? Меня или Барсукота?

– Как он мог? Как он мог так со мной поступить?! – голос Барбары сорвался. Слёзы и дождь текли по её усам, заливали шёлковую шерсть на груди. – Почему он выбрал тебя? Ведь ты ему не родной! Я ничтожество, в этом дело, да, Барсукот? Я плохой Барсук Полиции Дальнего Леса? Меня взяли на работу из жалости?

Грянул гром: Небесный Медведь снова злился на своего Медвежонка.

– Вовсе нет, Барбара. – Барсукот хотел погладить её по мокрой спине, но она отстранилась. – Барсук Старший оставляет тебя здесь за главную. Это очень большое доверие. И большая ответственность. А вот мне он доверяет куда меньше. Он считает меня слишком порывистым, импульсивным. И поэтому хочет держать меня при себе. Понимаешь? Чтобы я здесь один не наворотил каких-нибудь глупостей.

– Это он тебе так сказал? – с надеждой спросила Барбара.

– Да, – соврал Барсукот и покосился на окно бара «Сучок», на сутулый силуэт Барсука Старшего, склонившегося над бокалом мухито. – Он именно так и сказал.

– Но когда он это успел сказать? – недоверчиво уточнила Барбара.

– Когда ты выбежала из бара. Прежде чем я пошёл тебя догонять.

– Я буду так скучать по тебе, Барсукот! – Барбара обняла его, прижалась своей мокрой шерстью к его мокрой шерсти.

– Я тоже, Барбара.

– Но ведь ты же вернёшься, правда? Вы ведь оба вернётесь? Не погибнете там, в саванне?

– Не погибнем, – пообещал Барсукот.

– Хорошо. А когда ты вернёшься, мы сразу с тобой поженимся, правда?

– Ну… возможно… – пробормотал Барсукот. – Всё зависит… э-э-э… от сезона… Мне не кажется, что зима – хорошее время для свадьбы. Вот весна – другое дело, совсем другое…

– Ты не хочешь на мне жениться, – с горечью подытожила Барбара и отошла на шаг. – Ты боишься и ищешь отговорки. Раз не хочешь – так и скажи: не хочу. Я, знаешь ли, силой самцов не держу.

– Нет, не то чтобы я не хочу. – Барсукот обнял её снова. – Просто это… нелёгкое решение для любого самца. Знаешь, я даже ходил к Мыши Психологу, чтобы в себе разобраться.

– И как, разобрался?

– Да. Мышь сказала, что отношения с другим видом обречены. Что межвидовые браки до добра не доводят. Что мне следует найти самку моего вида. А с тобой просто дружить.

– И ты будешь со мной просто дружить?

– Нет, конечно. Я ходил к ней специально, чтобы получить совет и сделать наоборот. Не хватало ещё слушать какую-то серую мышь и всю эту чушь про виды! Барсукот – мой вид. – Он увидел, как лужа под ним темнеет: дождь смывал нарисованные на морде полоски. – Барсукот – подвид барсука. Я чувствую себя барсуком. К сычам сомненья! Я женюсь на самой лучшей на земле барсучихе, как только вернусь из Дальнего Редколесья!

Дождь почти перестал, над их головами повисла бледная радуга: Большая Медведица подвесила её в небе, чтобы утешить своего Медвежонка. И небо снова стало чистым и ясным, потому что он засмеялся.

И Барбара тоже засмеялась.

– Обещаешь? – Она пощекотала Барсукота за ухом.

– Обещаю.

…Барсук Старший допил тягучий, терпкий мухито и принялся выковыривать из графина и жевать забродивших мух. За окном обнимали друг друга его взрослые дети, родная дочь и приёмный сын, которым было плевать на то, к каким они относятся видам. В отличие от него.

Он почувствовал себя устаревшим, толстым и глупым. Винтажным, как его информант Сорока.

К счастью, в этот момент койот Йот поставил перед ним «Пень-Колоду». Утешительный кулинарный шедевр на все времена.

– Я не понял. Вы что, собираетесь меня пеленать? – Барсукот на всякий случай выпустил когти.

Он лежал на спине на фирменной белой пелёнке с траурным чёрным кантиком и нервно размахивал хвостом.

– Совершенно верно. Уберите когти. – Сотрудница «Аистиного клина», аистесса в унылой чёрно-белой униформе, протянула хвост Барсукота между его задними лапами вместе с углом пелёнки, прижала к животу, накинула сверху левую часть пелёнки, угол заправила Барсукоту под спину. – На длинных рейсах при перелётах экономклассом мы используем жёсткое пеленание клиентов.

Аистесса согнула лапы Барсукота, так же прижала их к животу, накинула сверху правый край пелёнки, натянула, заправила за спину, перевернула спелёнутого Барсукота на живот и туго завязала на спине пелёночные углы, оставив торчать из свёртка только морду со свеженарисованными чёрными полосками и вытаращенными зелёными глазами.

– Ой, ты похож на маленького новорожденного барсучонка! – умилилась Барбара.

– Мне очень тесно! Я не могу шевелить лапами! Я не могу выпустить когти! – запаниковал Барсукот.

Рядом с ним на взлётной поляне ещё один аист деловито пеленал Барсука Старшего. Тот кряхтел, но не жаловался. В небе над поляной нетерпеливо наматывали круги другие сотрудники «Аистиного клина» со свёртками в клювах: это был чартерный межконтинентальный рейс, совместный с африканской компанией «Китоглавиа», большинство пассажиров летели из Дальних Сопок, в Дальнем Лесу частичная посадка выполнялась, только чтобы подобрать Барсуков Полиции. Выше всех парил Китоглав – аистообразный вожак клина с огромным клювом, формой и цветом напоминавшим корягу.

– Все не могут, вы такой не один, – сухо отозвалась аистесса. – Шевелить лапами на протяжении всего полёта необходимости нет. В случае дождя сотрудник компании накроет ваши уши и морду свободным концом пелёнки.

– Но ведь пелёнка промокнет!

– Эта – да. А вот в первом классе для выпь-пассажиров мы используем только непромокаемые пелёнки. А ещё кормим выпь-пассажиров из клювика. В следующий раз путешествуйте первым классом.

– А младенцы? – вклинилась Барбара. – Неужели младенцы тоже мокнут в полёте? Или младенцев вы всегда доставляете первым классом?