Чтение онлайн

— Какая грусть! — произнес над ухом чей-то знакомый голос.

— Ян Ольгердович! — обрадовался мальчик, оборачиваясь.

— Нет-нет, продолжай, мальчик, — сказал Ян Ольгердович, глаза у него подозрительно блестели. — Какая печальная мелодия! Я хотел бы дослушать ее до конца…

— У нее еще нет конца, — смущенно ответил Фредди.

В Яне Ольгердовиче Ольмезовском трудно было заподозрить ученого с мировым именем, во всяком случае, вот так сразу, с первого взгляда. Это был высокий, атлетически сложенный мужчина, с коротко стриженными волосами и довольно грубыми чертами лица. Такому место где-нибудь в армии, в десантных войсках, или на боксерском ринге… И лишь золотой значок первого телепатического ранга на воротничке светлой, спортивного стиля, рубашки, говорил о том, что этот человек далеко не так примитивен, как кажется.

— А что, Фредди, съездишь со мной к Чужим в их лан-кайшен? — спросил Ольмезовский.

— Ну, конечно! Вот только… — мальчик помрачнел, — если разрешит доктор ди Сола…

— Я с нею уже договорился. Пойдем?

Они быстро шли по просторным коридорам госпиталя; на один шаг профессора Фредди делал два своих.

— Ян Ольгердович, вы говорили, — говорил Фредди, — что геном любого организма состоит из двух частей, первая из которых содержит набор структурных генов, постоянных и универсальных для разных живых систем на планетах как Солнечной системы, так и здесь, на Содатуме, и на Геспине тоже. Скажите, а у Чужих эта часть генома совпадает с нашей или все-таки отличается?

— Хороший вопрос! — одобрительно проговорил Ольмезовский. — Да, совпадает.

— Это значит, что у нас все-таки были общие предки? — спрашивал Фредди.

— Скорее всего, такое совпадение означает, что законы развития жизни одинаковы и универсальны на всех планетах "голубого" ряда без исключения. Поэтому называть чужими расы, возникающие на таких планетах, неправильно и безграмотно. Кто действительно чужой нам всем, так это веганцы. Они — плазмоиды и обитают в фотосферах звезд.

— Они, наверное, телепаты, — предположил Фредди.

— Разумеется. Но их инфосфера, если предположить, что у них есть инфосфера, значительно отличается от нашей. На контакт они вышли сами, после того, как исследовательская экспедиция, отправленная к Веге, назад не вернулась. Это было… было… — Ян Ольгердович помолчал, пытаясь подобрать слова для того странного впечатления, что осталось в инфосфере от посещения веганцев. — Это было так, словно сквозь открытую не до конца дверь детской заглянули умудренные жизнью взрослые, пожелали детишкам удачи и прикрыли дверь снова… Детишки — это, разумеется, в их понимании мы. Дальнейшие попытки наладить контакт с веганцами не принесли успеха. Они нас игнорировали, а самых настойчивых и наглых попросту уничтожали. Без предупреждения и комментариев. Мы слишком разные, чтобы беседовать друг с другом за чашкой кофе…

— А с остальными Чужими беседовать за чашкой кофе можно?

— А они, между прочим, кофе любят. И платят самым дорогим сырьем в Системе — за него трансурановыми элементами. На вес, представляешь?

— Килограмм этих самых элементов за килограмм кофе, — прокомментировала доктор ди Сола, появляясь из дверей личного кабинета. — Настоящий терранский кофе — удовольствие недешевое. Или ты считаешь, что тебя все-таки обворовывают?

Фредди вспомнил, что, помимо всего прочего, Ян Ольгердович обладает обширными кофейными плантациями на Алокаменном полуострове, где под куполами из спектролита выращиваются высшие сорта натурального терранского кофе. На самой Терре кофе давным-давно не растет, но название сохранилось, как напоминание о прежней Терре, солнечном и приветливом мире, навсегда исчезнувшем в междоусобных войнах прошлого.

— Кстати, вот тебе вопрос, Джейни, — сказал Ян Ольгердович; в присутствии нетелепатов полагалось разговаривать исключительно голосом. — Фредди интересуется отличиями между нами и Чужими. Что ты, как целитель, можешь сказать об их эм-фоне и ауре?

Фредди мучительно покраснел. То есть ему действительно интересно было послушать ответ, но он скорее откусил бы себе язык прежде, чем решился спросить об этом у нее.

— Никаких принципиальных отличий, — пожала плечами доктор ди Сола. — Однажды мне пришлось принять очень сложные роды. И чтобы спасти жизнь матери и детям я пользовалась обычными в таких случаях приемами…

Фредди молчал, устраиваясь на заднем сиденье глайдера. Если б он знал заранее, что вместе с Яном Ольгердовичем в лан-кайшен собирается еще и она… Полтора часа пути в одной машине. Неожиданное, ничем не заслуженное счастье…

Дорога шла по берегу моря. С одной стороны поднимались крутые, поросшие густым кустарником склоны холмов, с другой — глубоко внизу волновался океан, сияя ослепительными золотыми бликами. А далеко-далеко, у самой черты горизонта, уже можно было разглядеть врезанные в синеву неба башни лан-кайшена, высокие и тонкие, сияющие собственным ослепительным светом.

— Красиво, — прошептал Фредди, прижимаясь лицом к стеклу.

— Лан-лейран Тойвальшенов еще красивее, — отозвался Ян Ольгердович. — Город располагается в кратере потухшего вулкана, наполовину затопленного водой. Башни его сияют всеми цветами радуги, и особенно эффектно это смотрится ночью. Лан-лейран поэтому так и называется — Дэльпафкирп, Радужный.

Фредди молчал. Внезапно он словно увидел Радужный Град своими глазами: плывущие в разноцветном тумане башни, отражающиеся в спокойной глади океана. Видение захватило его своею завораживающей красотой, и потому-то он не обратил внимания на лица своих спутников. Ян Ольгердович выглядел обеспокоенным и встревоженным, доктор ди Сола довольно улыбалась…

Орнари Ми-Грайон адмори абанош встретил новый день в дурнейшем расположении духа. Встал не с той ноги, как сказали бы в данном случае терране. Основной головной его болью были списки Службы Генетического Контроля, скандалов, склок и ссор в лан-кайшене по этому поводу каждый день возникало немерено, а разбирать их приходилось не кому иному, как адмори абаношу; для того он здесь и сидел. Вдобавок рано утром к нему по служебной связи обратилась Лэркен Бэйль-алум Тойвальшен с просьбой о личной встрече. С Лэркен Тойвальшен скверно было начинать любой день, а уж этот — тем более. С превеликим удовольствием Орнари послал бы ее куда подальше, но поступить так с главой враждебного клана было нельзя.

Лэркен Тойвальшен заявилась к нему в кабинет не одна. Вместе с нею пришла Чужая, адмори напряг память и вспомнил ее имя: доктор Дженнифер Шиез ди Сола, целитель высшей категории и телепат первого ранга. Отлично! Есть на ком зло сорвать.

Чужих Ми-Грайон не любил. Вообще. А терран — в особенности, потому что напрочь отказывался понимать их юмор и эти, как их там, анекдоты. "Попали как-то врамен, мирету и адмори абанош на необитаемую планету…" Тьфу, дрянь-то какая! Враменов терране видели в прошлом сезоне, когда в лан-кайшен приезжала надзима Типи Арил, а вот о Миретоке они только краем уха и слышали, совершенно не имея никакого представления об этой расе… А уж его-то, адмори абаноша, приплетать зачем?! Если он никогда в жизни своей не работал ни во Врамеуле, ни, тем более, в Миретоке! Что за радость сочинять вранье и потом над ним смеяться?! Поймать бы этого сочинителя, да и, не долго рассуждая, повесить. За язык. Или еще за что-нибудь…

Но, поди, выясни личность насмешника! Во-первых, инфосфера будет молчать как проклятая, никакого толку от нее здесь не добьешься, а во-вторых, непременно станешь героем очередного анекдота, посмешищем для всего лан-кайшена и, что еще хуже, для лан-лейрана Тойвальшенов; эти, с легкой руки главы своего ущербного клана, терранский юмор ценили, понимали и любили. Жить в таких условиях было просто невыносимо.

Но Орнари Ми-Грайону до зуда в пятках хотелось сделать ослепительную карьеру при Совете Семидесяти, а для этого надо было не один тарбел провести в разъездах по таким вот захолустным цивилизациям, у которых во владениях больше трех звездных систем отродясь не бывало. И терпеть подле себя таких отвратительных личностей как Лэркен Тойвальшен! Впрочем, надо бы прислушаться к тому, что она говорит, эта Чужая.