Чтение онлайн

— Пойдем в порт. Провожать лето. Народ уже собирается.

Из окрестных домов выходили люди. Они все двигались в одном направлении.

Кто-то шел парами, кто-то компаниями друзей, а кто-то поодиночке, встречая по пути знакомых и образуя новые компании.

Вся толпа ручейками стекалась в большую полноводную реку направлявшаяся к порту. Прохладный воздух, прорываясь через холмы вдоль поймы, доносил свое свежее дыхание с глубин материка до океана.

Земля парила под холодным небом, заволакивая клубами густого тумана всю акваторию порта, береговые здания и множество судов, больших и малых, пришвартованных к многочисленным пирсам, растянувшимся на многие тысячи метров.

На пирсах, нависая клювами над водой, замерли краны, словно четвероногие марсиане из «Войны миров» Герберта Уэллса.

Мачты ледоколов, транспортов, ледоколов, катеров и спасательных буксиров причудливо выступали сквозь клубы тумана. На всем протяжении гавани, по одному и другому берегу, слышался лязг цепей, скрежет судовых лебедок, голоса команд.

Два небольших буксира, натужно пыхтя и беспрерывно подавая короткие предупреждающие сигналы своими сиренами, медленно выводили на открытый рейд порта транспортный рефрижератор «Советское Приморье»

Казалось, что он утаскивает с собой короткое Северное лето. Люди смотрели на корабли уже встроенные в полярный конвой.

Сема где-то раздобыл нержавеющую морскую флягу, открутил крышку пригубил и протянул ее мне. Я сделал обжигающий глоток и вернул фляжку обратно.

— Как думаешь, Куницын сможет выбить новые фонды? Я не могу представить, чтобы Поселок оставили.

— Ты знаешь сколько мы с Гибаряном за неделю намыли?

— Вы же полтора месяца с гаком провели в разведке…Сколько?

— Ну да, две недели шли, неделю мыли, остальное время ушло на возвращение. Три килограмма. Если там в Москве посчитают, что этого недостаточно для проведения повторной разведки и последующего промышленного освоения, то я даже не знаю, что тогда им нужно.

— Верно,Илюх, это самые богатые шлихи за посдение лет двадцать.Ты начал вспоминать? Как у тебя с памятью?

— Фрагментами да. Но в целом пока не очень.

Не было особого смысла скрывать от Семы, что я действительно кое-что начинаю вспоминать. Просто надо быть внимательным. Я не стану ему рассказывать о том, как я здесь оказался. Мой друг никогда не узнает о грядущем.

Сема легонько подтолкнул меня локтем и мотнул головой куда-то в сторону. Я повернулся и увидел Сержа стоящего в длинном плаще моряка.

На макушку был накинут капюшон, в котором его трудно было узнать. Этот гигант под два метра ростом, смотрел вдаль. Я проследил за его взглядом. Портовые гудки катеров беспокоили стаи птиц, взмывающих в небо целыми тучами.

Сейчас я мог разглядеть его мясистый лицо в профиль. Высокий лоб, крупные скулы, глубоко посаженные глаза. Морщины. Пожалуй, ему было лет сорок пять. Вполне возможно, что меньше но жизнь в криминальном мире не проходит бесследно.

Он медленно повернул и мы встретились с ним глазами. В глазах бездна, от которой многие бы съежились. Но не я. Правда на моей стороне. Мне нечего бояться.

За спиной в бараках, где жили портовые рабочие, кто-то открыл окно и включил Высоцкого.

Я поискал глазами Сержа, но на том месте, где он только что стоял никого не было. Он словно испарился.

Наступила осень.

Осень календарная здесь на Севере не совпадает с географической, и тем более с геологической. Началась геологическая осень с отходом транспортов и ледоколов, а заканчивалась, когда геологов вывозят из тундры.

Я накачивал резиновую лодку насосом-лягушкой на участке Семягина. И ежился от утренней прохлады. Дежурный готовил завтрак на ветру.

Скоро будут лепешки с сыром и кофе. Нет ничего вкуснее, чем завтракать и прихлебывать обжигающий кофе на утро после тяжелого перехода. Я уже окончательно проснулся и мне больше не хотелось укрываться дополнительным одеялом в теплом спальнике.

Тело разогрелось от ритмичной работы стопой. Нужно накачать и найти мелкие порезы.

Я был благодарен Семягину за то, что он дал мне работу и взял меня в эту осеннюю экспедицию после того, как на собрании трудового коллектива большинство коллег проголосовало за отстранения меня от работы.

Взял он меня рабочим четвертого разряда, то есть простым шурфовщиком, которому приходится делать всю тяжелую физическую работу в экспедиции в добавок к своим обязанностям.

У Семягина в отряде работал Виталя Колпаков — его называли богом промывки. Отличался от остальных тем, что и в солнце, и в дождь, и в гнус, в шторм, и в безветренную погоду мог стоять по колено в канаве и намывать, намывать, намывать.

Многие работяги слагали о его заработках легенды и ставили его в пример случайным людям пришедшим в ремесло. Он был почти такой же легендой среди «государственных» промывальщиков, как Андрюха Рябой среди артельщиков.

Но к концу лета, его никто не мог найти. Ходили слухи, что он сбегает в тундру к одинокой местной вдове, улетает на «материк», вербуется на ледокол матросом, уходит в запой в тундру. А к началу геологической зимы он неизменно появлялся свежий и набравшийся сил.

Семягин всегда сохранял за ним место в экспедиции потому что такого промывальщика надо было еще поискать. Но штатную единицу надо было кем-то закрывать. Он предложил мне заменить Виталика.

Выбор у меня был не велик. Пока Куницын бился с министерскими я мог либо месяцами ждать результатов работы комиссии, которые не сулили ничего хорошего, либо уйти в осеннюю разведку в качестве рабочего. Я выбрал второе.

Ситуация с Мариной яснее не стала. Но через четыре дня после операции, успешно проведенной Верещагиным, ей показывали мои фотографии, она узнала меня, но категорически отказалась признавать мою причастность к нападению на нее.

Она практически подтвердила все мои показания, кроме моего пребывания в ее номере в день отлета. Оно и понятно, она не могла об этом знать.

В остальном же, Марина совершенно независимо от того, что я писал в объяснительной в милиции, подтвердила сказанное мною слово в слово, даже то, что мы столкнулись на выходе из поликлиники и она выбила у меня из рук апельсины.

О целях визита в поликлинику уклончиво ответила, что приходила брать интервью, но в последний момент оно не состоялось. Ответила, что встреча сорвалась, так сказать по независящим от нее причинам.

К моему, сожалению, Коля Верещагин, не зная всей подноготной проболтался ей, что Гибарян в коме, и его сопровождает Алена Сергеевна.