Чтение онлайн

– Я знаю этот закон.

– Он становится сыном племени даже в том случае, если был врагом или пленником. Ему прощают вину и даруют жизнь.

– Это я тоже знаю.

– Тогда ты понимаешь, что я хочу сказать. Ты сказал стражникам, что моя дочь нравится тебе. Ты нравишься ей. Согласен ли ты, чтобы она стала твоей скво?

– Нет.

Воцарилась гробовая тишина. Краснокожий не ожидал от меня такого ответа. Он никак не мог взять в толк, почему осужденный на смерть отвергает одну из самых желанных девушек племени, дочь уважаемого воина.

– Почему?
– коротко спросил Одно Перо после долгого молчания.

Неужели я мог открыть ему настоящие причины моего отказа?! Прямо сказать, что образованный европеец никогда не решится перечеркнуть все свое будущее ради простой краснокожей девушки, что брак с ней не принесет счастья ни мне, ни ей? Я не хотел ему объяснять, что Олд Шеттерхэнд не принадлежит к числу тех бледнолицых, которые берут в жены краснокожую скво для того, чтобы вскоре бросить ее, и что очень часто у них бывают такие жены почти в каждом племени. Следовало найти понятный для него и благородный в его глазах повод для отказа.

– Мой краснокожий брат говорит, - начал я издалека, - что считает меня великим воином. Мне кажется, что он сказал неправду.

– Ты действительно великий воин.

– Но ты же хочешь, чтобы я получил жизнь в подарок от женщины! Разве ты согласился бы на подобный шаг?

– Уфф!
– воскликнул он и умолк. Очевидность моего довода потрясла его. Затем он спросил: - Ты хочешь стать моим другом?

– Я буду гордиться дружбой с тобою.

– А что ты думаешь про мою младшую дочь Темный Волос?

– Она самый красивый цветок среди дочерей кайова.

– Заслуживает ли она того, чтобы ее взяли в жены?

– Любой воин, которому ты разрешишь стать ее мужем, почтет за счастье привести ее в свой вигвам?

– Значит, ты отказал ей не из-за презрения?

– Твоя дочь очень хороша. Она нравится мне, но Олд Шеттерхэнд должен сам защищать свою жизнь и сражаться за нее, а не получить ее из рук женщины.

– Уфф!
– с уважением повторил Одно Перо, а я продолжал:

– Неужели ты считаешь, что Олд Шеттерхэнд согласится на это, чтобы потом над ним насмехались? Чтобы у каждого костра в прерии рассказывали о том, какой ценой он купил свободу?

– Нет.

– Ты считаешь, что Олд Шеттерхэнд может позволить, чтобы о нем говорили, что он убежал от объятий смерти в объятия молодой и красивой скво?

– Нет.

– Разве не должен я поддерживать славу своего имени и беречь честь даже ценой собственной жизни?

– Ты обязан поступить так.

– Теперь ты понимаешь, почему я сказал тебе "нет"? Я благодарен тебе и твоей прекрасной дочери за вашу доброту.

– Уфф! Уфф! Сэки-Лата настоящий воин. Мне очень жаль, что он должен умереть. Я подсказал ему единственно возможный путь к спасению, но теперь ясно вижу, что славный муж не может следовать по этому пути, не потеряв чести. Когда я передам его слова своей дочери, она тоже не обидится на Сэки-Лату.

– Да, расскажи ей все! Мне не хотелось бы, чтобы она подумала, что я отказался взять ее в мой вигвам из-за нее самой.

– Темный Волос еще больше полюбит тебя. Когда ты будешь терпеть смертельные муки и все другие будут смотреть на тебя и радоваться, она сядет в темном углу вигвама и закроет свое лицо. Хуг! Я все сказал.

Одно Перо встал и удалился. Сразу же после его ухода появились стражники и заняли свои места рядом со мной.

Благодарение Богу, одно сражение я выиграл! Это был тот подводный камень, невидимый глазу мореплавателя, который пробивает днище корабля и разрушает все надежды на благополучный исход плавания. Если бы Одно Перо почувствовал себя оскорбленным, если бы мой отказ разжег в нем чувство мести, я стал бы его личным врагом. Краснокожий был бы способен выполнить свою угрозу и стеречь меня как зеницу ока днем и ночью.

Вскоре пришел Пида, и меня "уложили" спать. Меня растянули между четырьмя столбами, привязали к ним руки и ноги, а под голову подсунули свернутое одеяло.

Как только ушел Пида, меня навестил новый гость, которому я очень обрадовался. Этот был мой чубарый, щипавший неподалеку в одиночестве травку. Он отказался идти в табун, и все время бродил поблизости от меня. Обнюхав меня с ног до головы, мустанг потрепал меня зубами за волосы и лег рядом. Стражники не стали прогонять его.

Преданность коня обрадовала меня. Если мне действительно удастся освободиться, то не придется терять драгоценное время на поиски лошади, к тому же мой чубарый по резвости превосходил даже лошадь Пиды.

Как я и полагал, уснуть было невозможно. Растянутые руки и ноги занемели, начали ныть суставы. Время от времени я погружался в сон, словно проваливался в черную дыру, но почти сразу же просыпался. С рассветом меня снова привязали к дереву, и мне показалось, что я воскрес.

Я с любопытством ждал, кто же мне принесет еду. Темный Волос? Скорее всего, нет. Я отказал ей и ее отцу. Наверняка она обиделась на меня и больше не придет.

Но она пришла и снова накормила меня из своих рук. Девушка не произнесла ни слова и только глядела на меня своими темными грустными глазами, в которых читались жалость и восхищение.

Вслед за ней появился Пида.

– Я уезжаю на охоту, - сказал он.
– Нам понадобится много мяса, чтобы завтра, после твоей смерти, устроить большой праздник, а затем торжественно захоронить твое тело на Наггит-циль. Поэтому я уезжаю с отрядом сыновей кайова. Мой мешочек с "лекарствами" и говорящей бумагой Виннету остается в моем в вигваме. Когда я вернусь, я выполню свое обещание и покажу ее тебе.

Я пожелал ему счастливой охоты, и он ушел. Вскоре я увидел отряд охотников, мчавшихся по прерии. А два часа спустя я заметил Сантэра, идущего между деревьями, с ружьем на плече и с оседланной лошадью в поводу. Он остановился передо мной и принялся рассматривать меня с улыбкой превосходства.

– Как видишь, я тоже собрался на охоту и считаю своим долгом уведомить тебя об этом.

Он умолк, ожидая моего ответа, а я притворился, что не вижу и не слышу его.

– Ты что, оглох?

Я молчал.

– Поверь, я страшно огорчен тем, что случилось, и не столько из-за тебя, сколько из-за себя.

И он издевательски погладил меня по плечу.

– Прочь отсюда, негодяй!
– рявкнул я.

– О, а я-то думал, что ты уже разучился говорить. Это очень хорошо, потому что мне хотелось порасспросить тебя кое о чем.

Он продолжал рассматривать меня. В его лице появилось нечто дьявольское, и я вдруг понял, что он замыслил совершить очередную подлость.

– Я думаю, что ты охотно ответишь мне. Ха-ха-ха! Раз уж славный Олд Шеттерхэнд стоит у дерева смерти, а подлец Сантэр гуляет на свободе, то ты просто обязан ответить мне. Ты случайно не знаешь местечка, которое на языке апачей называется Деклил-То?

Если бы мое тело не было туго спеленуто ремнями, я бы вздрогнул. Это слово упоминалось в завещании Виннету. Я впился глазами в Сантэра.