Чтение онлайн

— Да-да, это верно! — подхватил Иван Николаевич. — Вы видели новую церковь на Острогах?

— Конечно видел.

— Это все Олег. Он построил ее за свой счет. Какой человек был…

«Грехи решил замолить… — с неожиданной злобой подумал Никита. — Сначала, суки, людей мочат пачками, а потом, напившись человеческой кровушки под завязку и награбив вдоволь, начинают храмы строить… христопродавцы. Поклоны бьют, ни одну церковную службу не пропускают… Святость изображают. Есть ли предел человеческому лицемерию?!»

— Вот и я об этом… — Тут Никита напустил на себя вселенскую скорбь для большей правдоподобности своих речей и тяжело вздохнул. — Поэтому мне нужно разобраться в этой трагедии, коль официальные ведомства ни мычат, ни телятся.

— Я могу на них надавить! — воинственно выпятив свою бородищу, заявил старик. — У меня остались кое-какие связи, да и сын, думаю, поможет. Он тоже не последний человек в нашем городе.

— Нет-нет, этого нельзя делать ни в коем случае!

— Почему? — удивился Иван Николаевич.

— Потому, что мы можем вспугнуть убийцу и заказчика. И тогда они так глубоко зароются, что их нельзя будет выковырять и экскаватором.

— А… Ну да. Так что же делать? — беспомощно спросил старик.

— Искать. Распутывать хитрые ходы преступника.

— Но каким образом?

— Как вы думаете, зачем я пригласил вас на чашку кофе?

— Ну… чтобы того… по-соседски. — Старик смешался. — Познакомиться поближе…

— Да, это, в общем, главное. Но есть еще одно дельце, в котором ваша помощь может оказаться неоценимой.

— Вы заинтриговали меня… Однако я пока не понимаю, чем могу быть вам полезен.

— Присаживайтесь поближе к компьютеру… сюда. Сейчас вы увидите видеозапись камер наружного наблюдения за вашим домом в тот день и те часы, когда убили Олега. Мне нужно, чтобы вы опознали всех, кто входил в дом и выходил из него.

— Зачем?

— Не знаю, — честно признался Никита. — Вернее, кое-какие мысли на сей счет у меня имеются… Но это всего лишь беспочвенные подозрения. Пока подозрения.

— Вы думаете, что в дом мог войти кто-то чужой?

— Да.

— Это исключено! Ведь кроме запорного устройства на двери парадного есть еще и электронный ключ. Его подделать очень трудно, можно даже сказать — невозможно. Малейшее изменение в тональности электронного сигнала, и к дому немедленно прибудет служба охраны.

«Если ее к тому времени не грохнут…» — вспомнил Никита заточку, которая торчала в груди дежурного в пункте видеонаблюдения за домами.

— Так я и не говорю, что в дом проник посторонний.

— Позвольте, позвольте… — Старик воинственно выпятил свою картинную бороду. — Уж не думаете ли вы, что Олега Григорьевича убил кто-то из жильцов дома?

— А вот это я как раз и не думаю. На тот час, судя по сведениям уголовного розыска, в доме находились только жильцы… м-м-м… скажем так — достаточно немолодые. Мне кажется, что здесь просто не может квартировать какой-нибудь киллер на покое.

— Вот видите! Значит, ваша версия насчет «чужого» несостоятельна.

— Отнюдь. Олег сам впустил его и в дом, и в свою квартиру.

— Сам?

— Не удивляйтесь. Убийца был хорошо знаком с Олегом, мало того, пользовался его доверием. Что, в общем, несколько странно.

— Почему странно?

— Олег был очень недоверчив. Это у него с младых ногтей. Наверное, гены — его родители, если вам это неизвестно, были разведчиками. Они погибли на задании. Так что осторожность в выборе друзей-приятелей у Олега замечалась еще в юности.

— Вон оно как… — Старик задумчиво огладил свою бороду. — Что ж, давайте посмотрим…

Иван Николаевич оказался близорук, что для его возраста было немного странно, — обычно в такие годы развивается дальнозоркость, — поэтому он едва не влез в монитор, просматривая видеозапись. Когда наконец «сеанс» закончился и он сел ровно, его лицо было бледным.

— Что с вами?! — обеспокоился Никита.

— Ничего, все нормально, — глухо ответил старик. — Запись можно остановить тогда, когда я скажу?

— Конечно. Нет проблем.

— Тогда нужно повторить все сначала.

Никита понял, что старик сильно взволнован. С чего бы? Волнение Ивана Николаевича передалось и ему, и он какими-то чужими руками включил воспроизведение.

Выждав какое-то время, старик сказал:

— Видите, это я выхожу из подъезда. Узнаете? Вы замечаете, что я прихрамываю?

— Есть маленько.

— А теперь найдите момент, когда я возвращаюсь.

Никита исполнил желание старика, и тот воскликнул:

— Смотрите внимательно! На этих кадрах моя хромота исчезла.

— Верно, исчезла… — Никита прикипел взглядом к монитору.

Действительно, старик не хромал! Но это был точно он — такая же одежда, походка, бородища…

— Должен вам доложить, Никита, что в тот день я выходил из дому только раз и домой не возвращался, — каким-то загробным голосом сказал Иван Николаевич.

— То есть… как это?

— Очень просто. Я уехал на дачу к сыну, где и пробыл два дня в обществе внуков. Мы ловили рыбу, собирали грибы…

— Не может такого быть! Ведь это вы, не так ли? — Никита ткнул пальцем в экран.

— Да, это я. Но позвольте вам доложить, что я пока на память не жалуюсь. Мало того, мы можем прямо сейчас позвонить Виктору — это мой сын, и он подтвердит, что именно в тот злосчастный день мы отдыхали на даче.

— С ума сойти… Это невероятно… невозможно!

— Может, запись смонтирована? Я знаю, что сейчас благодаря новой технике можно и не такие чудеса делать.

— Насчет монтажа я очень сомневаюсь. Диск был изъят в день смерти Олега, поэтому в записи вряд ли кто успел поковыряться. И потом, версия «самоубийство» была принята сразу и безоговорочно. Так что никто и не думал заниматься расследованием этого дела.

— Я согласен, вы правы. Насчет смонтированной записи это я сдуру ляпнул. Монтажа и впрямь не было. В этом я уверен на все сто процентов. Мелкие детали в кадре это подтверждают. Все происходило именно в день смерти Олега Григорьевича.