Чтение онлайн

— Как вам вообще могло придти в голову заявиться сюда? Что вы задумали? Кстати, откуда вы знаете гаяшимский? И что вы сказали послу?

— Слишком много вопросов, господин инквизитор. А за едой положено молчать, — и Лидия развернулась ко мне с новой тарелкой. Желудок мучительно сжался при виде ее содержимого. Тонкие темные кусочки непонятного происхождения были залиты светлой жидкостью, почти плавая в ней, и украшены странными прозрачными лепестками.

— Что это?

— Бэмшин, на второе. Национальная гаяшимская кухня. Пробуйте.

— И что это значит по-нашему?

— Скажу, как попробуете.

— Послушайте, почему бы вам…

— И скажу, откуда знаю гаяшимский. Не задерживайте процесс, вас еще ждут салат и десерт.

Господи, ну на кой ляд я ляпнул ей, что она не умеет готовить, и подначивал на кулинарные подвиги? Я принял из ее рук вилку с загадочным кусочком и решительно отправил его в рот. Горечь соуса не позволила сразу распознать, что я пытаюсь разжевать… мясо, жесткое, как подошва, еще и подгоревшее.

Я возмущенно выплюнул его.

— Сейчас пост! Какого демона вы подсунули мне мясо! Тьфу!

— Я проверила, мясо ползучих гадов не считается скоромной пищей.

— Что?!? — я едва сдержал рвотный позыв. — Отравить меня решили?

— Не мелите чушь. Яд змеи содержится в клыках, а не в мясе. Нежное мясо гремучей змеи, поджаренное на углях, с пряным шафрановым соусом и засахаренными лепестками хризантемы. Я полночи с ним провозилась. Вы плохо распробовали, вам должно понравиться…

— Нежное?!? Идите к демону! Сами ешьте эту сожженную подошву!

Я отодвинул от себя тарелку и встал, и Лидия растерянно спросила:

— Вам совсем не понравилось "Змеиное варенье"? Оно подгорело? Оно должно быть горько-сладким и нежным, тающим во рту и… — она села напротив меня за стол, склонив голову на руки и запустив пальцы в волосы. — Почему не получилось, почему?

На ее тонких покрасневших пальцах были заметны порезы и ожоги, а к запястью прилипла яичная скорлупа. Мне вдруг стало неловко за собственную грубость. Я сел рядом с Лидией и взял ее за запястье, смахивая с него скорлупу.

— Простите меня, оно вкусное, я уверен, просто… просто я не могу заставить себя съесть змею, не обижайтесь…

Она подняла на меня несчастные глаза, и у меня дрогнуло сердце от плескавшейся в них обиды.

— Тень тоже отказалась его есть… Я же все сделала по рецепту, почему никому не нравится?

— Какому рецепту? — мягко спросил я. выпутывая из ее волос петрушку и пытаясь оттереть с носа яичный желток, который успел застыть и не стирался. — Откуда вы знаете гаяшимскую кухню и язык?

Лидия чуть отодвинулась от меня.

— Старшая жена хана Матушка Ген готовила это блюдо для своего супруга. Ему нравилось, между прочим!

Очень полезно для поддержания мужской силы…

— Вот зачем вы опять врете? В сказки о гареме могла поверить разве что Пиона… У вас нет невольничьего клейма, я же помню…

— Помнит он… — Лидия отмахнулась от меня и встала. — Мой покойный батюшка вел дела с гаяшимцами, вот пришлось язык и выучить.

— Без учителя? Верится с трудом…

— Вы забыли, что у меня абсолютная память? — она опять завозилась возле печи, гремя крышками и кастрюльками.

— Кстати, а откуда родом ваш батюшка? — как бы мимоходом поинтересовался я, наблюдая за ее реакцией.

— Какое вам дело?

— Интересно, где такие берутся…

— Ешьте, — проигнорировала Лидия вопрос, плюхая передо мной новое блюдо. Неприглядные куски кошмарного багрового окраса плавали в масле и были пересыпаны листиками петрушки и кунжутом.

— Что это? — обреченно вздохнул я, подбирая вилку. — Надеюсь, не мясо какой-нибудь экзотической твари.

И ответьте на мой вопрос.

— Господин Гаврош Хризштайн родом с запада, городок на побережье Окорчемского пролива.

Я мужественно давился полусырой свеклой, жирной от масла и пересоленной. Лидия не сводила с меня хмурого взгляда. И я опять не поверил ее словам. Светлые волосы, чересчур белая кожа и серые глаза безошибочно выдавали в ней примесь северной крови, разве что северяне обычно были более крупными.

— Отчего же вы так всполошились, услышав про северного вояга?

Ее глаза враз потемнели, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Вам понравилось, господин инквизитор?

— Ну… немного пересолено, а так ничего… — уклончиво ответил я и попытался пошутить, — должно быть, вы влюбились, раз столько соли…

— Конечно, — без тени улыбки ответила Лидия. — Как можно не влюбиться в такого мужественного, благородного, красивого и бесстрашного… как вояг Густав.

Я поперхнулся чересчур соленым куском свеклы и закашлялся. Лидия рассеяно похлопала меня по спине, помогая освободиться от застрявшего в горле куска.

— Стыдно о нем не знать, господин инквизитор. Это ведь тот самый вояг, который избавил северные земли от страшной колдуньи Ланстикун. Тот самый вояг, который огнем и мечом выжег крохотное вояжество, где эта паскуда творила свои страшные заклятья. Тот самый вояг, который уничтожил весь проклятый род этой дряни. Тот самый…

— Проклятый? — зацепился я за это слово. — Неужели тот самый род из легенды о Шестом?

— Вас еще ждет десерт, — она как будто очнулась от забытья и опять завозилась возле печи. Я тщательно обдумывал, какой вопрос задать следующим. При условии дегустации ее кулинарных шедевров от Лидии можно было наверняка получить ответ, пусть даже и лживый, однако дающий полезную пищу для размышлений.

— Куда вы дели невольника из посольства? — решился я, с сожалением отвергая все прочие вопросы, коих было немеряно, и разглядывая яблочные дольки, густо залитые медом. — И что это?

— Печеные яблоки в меду, кул-сагва.

— Откуда вы узнали? — уставился я на Лидию с подозрением. — Вы знали, что Гук Чин заказывал их на обед перед смертью? Знали… Откуда, отвечайте! Опять шлялись в игорный дом?

— Скажем так, игорный дом шлялся ко мне, — моя мучительница неопределенно махнула рукой и подвинула ко мне тарелку. — Ешьте. И позаботьтесь об открытии "Золотой лисицы", пока колдун не нашел себе другие охотничьи угодья.