Чтение онлайн

– Где-то на юго-востоке...

– На юго-востоке от Мергеля хозяйство Луизы Цвях. Там было настоящее сражение.

– И тоже были трупы?

– Как же в наше время стрелять, не делая трупов?
– Ишутин через силу улыбнулся.
– Там уже разбирается милиция. Пошел слух, что это бандитское нападение с целью грабежа богатых.

– Остерегайтесь, Павел Петрович.
– Гюзель погрозила Ишутину пальчиком.
– На вас тоже могут напасть. "Новые русские" своей смертью не умирают.

– Это что - правило?

– Стало правилом.

– Тогда я - исключение... А пока - допросите нашего общего знакомого.

Допрос Козинского ничего не дал. Митя клялся, божился, что рабочих он не убивал и никого не возил на убийства.

Не желала давать показания и Маруся, но после того как мастер "Автосервиса" шепнул ей, что мужу при всех случаях будет расстрел, а ей пятнадцать лет, если она что-либо утаит от следствия, Маруся заговорила.

В её глазах уже был не страх, был - ужас. Вся она переменилась в лице, голос её дрожал:

– Я... я скажу. Я все скажу!
– и к Ишутину: - Павел Петрович! Товарищ Ишутин! Он действительно не убивал рабочих. Это делала какая-то Ласточка... Я случайно подслушала, они говорили по радио. А он убил только одного товарища следователя.

Козинский метнул на жену испепеляющий взгляд, но промолчал.

– А ведь Довбышенко был вашим другом, не так ли?
– уточнил Полунин.

Козинский не ответил. Крикнула Маруся:

– При чем тут друг? За него дали тысячу "зеленых"!

– Кто?

Оказывается, следователь уже знал очень многое, и не погибни он от руки своего бывшего друга и бывшего сослуживца, убийцу поймали бы раньше, и гибель по крайней мере троих рабочих удалось бы предотвратить.

Ишутину Полунин пообещал:

– Мы осмотрим кабинет следователя как можно раньше.
– Тогда это надо сделать сегодня.
– Согласен.

45

Ишутин не ошибся, говоря, что в хозяйстве Луизы Цвях разыгралось целое сражение.

Уже в двенадцатом часу ночи, будучи хорошо поддатыми и утомленными неутомимой графиней, они с присущим фронтовикам чутьем ощутили почти одновременно холодок смерти.

Из неосвещенного слухового окна Горчаков заметил мелькнувшую во дворе тень. Потом мелькнула вторая, третья... Какие-то люди окружали мельницу.

Горчаков лишь успел заскочить в спальню, где шло пиршество и на широкой тахте нежилась обнаженная графиня, как внизу, под каменными стенами мельницы раздались автоматные очереди.

– В ружье!
– по-военному крикнул Горчаков. И тут же - залп из гранатометов.

Одна граната разорвалась на кухне. Она влетела через раскрытое окно. К счастью, в этот момент на кухне никого не было.

– Графиня, вам придется спуститься в подвал, - предложил лейтенант.

Она уже облачилась в розовый байковый халатик, но грудь не вмещалась, бюстгальтер одевать было некогда, и она велела лейтенанту стянуть ей грудь длинным вафельным полотенцем.

– Поспешите, графиня.

– Зачем? Открывайте сейф. Там - оружие. Мне - снайперскую винтовку. Пачка с разрывными пулями - в верхнем левом углу.

– И все-таки спуститесь в подвал, - повторил он свою просьбу. Лейтенант, в молодости я неплохо стреляла.

Горчаков исполнил её приказание. Все пятеро заняли круговую оборону. Свет хоть и погасили, и глаза уже стали привыкать к темноте, люди во дворе как растворились.

Луиза заняла позицию у слухового окна, привычным движением рук зарядила винтовку, через монокуляр внимательно, как охотник из засады, осмотрела двор, где Горчаков заметил мелькнувшие тени.

– Они за пакгаузом, - шепнул лейтенант, плечом оттесняя графиню от окна.

– Ты мне мешаешь.

В этот момент автоматная очередь ударила по окнам.

– Они ударили по освещенным окнам.

– Теперь попытаются вышибить дверь.

– Пошли туда Корецкого, - командовала графиня.

– Он уже там. С пулеметом. Семагин - в столовой, Алтунин - на крыше, сторожит лестницу.

– Лестница видна и отсюда. Алтунина - к Питеру. Пусть Питер перебирается к нам.

– Это невозможно. Входная дверь наверняка под обстрелом.

Горчаков не увидел, а почувствовал, как в темноте графиня усмехнулась, голос был бодрым. "А она не из робких," - подумал о своей хозяйке.
– Еще неизвестно, чем все это кончится".

Бодрость Луизы диктовалась тем, что она знала, как отсюда выбраться, хотя сама, имея четырех телохранителей, выбираться не собиралась: она надеялась на прочность каменных стен. Дед Луизы, Карл, когда строил эту мельницу, рассчитывал, что клану Цвяхов она будет служить по крайней мере два, а то и три столетия.

– На дне подвала есть решетка, - говорила графиня Горчакову. Это лаз в дом. Выход - у меня в спальне. Пусть Питер свяжется с милицией.

– Графиня, линию уже наверное испортили.

– Питер знает, как связаться.

Алтунин, захватив с собой фонарик, спустился в подвал.

Нападавшие не вели огонь и не передвигались. После залпа наступила какая-то странная тишина. За домом что-то горело. В сумеречном свете пламени дым был похож на пар из лопнувшего самовара.

Наконец, нападавшие подали голос:

– Выпустите нашего человека, и мы вас не тронем.

Акцент кавказский, требовательный голос не оставлял сомнения, что незванные гости приехали с самыми решительными намерениями.

– О чем они кричат?
– спросила графиня.

– Чтоб мы выпустили их человека.

– Но ведь его же увезли чекисты?

– Везли-то мы, а потом по дороге передали чекистам.

– Тогда скажите им, что у нас его нет.

– Не поверят.

– Значит, будем отбиваться.

Графиня, говорила, как будто она всю жизнь жила под пулями, и у Горчакова, крепла уверенность, что они обязательно отобьются.

Он надеялся на себя, на своих товарищей: все они были проверены в Чечне, под огнем и сейчас повторялась та же Чечня, только уже в глубине России.