Чтение онлайн

— Вы обсудили все это по телефону? — удивился Коляев.

— Да. Все было четко и по-деловому.

— Как я и думал, они захотели товар твоего Рамазана.

— Так получается, — кивнул Виталий.

— Теперь слушай насчет Мазепы. Он еще два года назад не был таким крутым бизнесменом. Но уже тогда был прыткий, — стал рассказывать Коляев. — Наш старик должен был поставить им кой-какую контрабанду из Польши. Они сами не могли это найти по такой цене и в таком количестве. Уговор был такой: с их стороны предоплата тридцать процентов, потом они платят остальное уже в Москве. Вышло так, что поляки старика кинули. То есть кто-то дал наколку в таможню, и пришлось заплатить большие издержки. Мазепа от товара отказался, естественно, по такой-то цене. А деньги их тогдашний финансист попросил подождать неделю, им якобы некогда. Потом объявились людишки от Мазепы и потребовали резко всю сумму тех тридцати процентов наличными плюс неслыханный процент. Мой шеф стал давить на джентльменское соглашение. Только они вели себя как урки: заявили, что за каждый день просрочки сумма будет увеличиваться в полтора раза. И даже дали старику в морду! В прямом смысле дали в морду! — Кулаки Виктора сжались. — Я тогда толком мало знал про их терки. Миндрин мне еще мало тогда доверял. После того как кто-то поджег нашу закусочную на Кольцевой, старик сломался. Он попал в больницу с гипертоническим кризом. И отстегнул «быкам» Мазепы по полной программе. Знаешь, иногда лучше отдать мордовороту в проходном дворе кошелек, чем потом вставлять все зубы. Как считаешь?

— Пожалуй, — согласился Виталий и зябко поежился.

— Я все подробности узнал только вчера, — сказал Виктор. — Мне Миндрин позвонил из Хайфы. Я между делом завел речь про Мазепу, и он мне так все и выложил. До сих пор не может успокоиться. Его голос от ярости так и дрожал. То есть он подумал, я хочу с теми козлами дела иметь. И дал мне совет, чтоб я даже не думал об этом.

— То есть… — заговорил Виталий, но Коляев его перебил:

— То есть я хочу сказать, что сейчас Мазепа стал респектабельным гадом. Но все равно он может кинуть тебя. Хотя бы потому, что сделка все равно левая. Как будешь перед Ромой отчитываться?

— Вот и я об этом думаю, — сказал задумчиво Жуков. — Только в мои планы не входило быть обманутым. Я, если честно, собирался кинуть их…

После этих своих слов он ожидал, что его друг вытаращит глаза и с проклятиями станет его отговаривать. Только Коляев не сделал ни того ни другого. Он просто сказал:

— Вот и я о том же.

Виталий Жуков лежал в одноместном номере четырехзвездочного отеля прямо на покрывале, в одежде. Лицо его, обращенное к потолку, было абсолютно бесстрастным. И руки, спокойно сложенные на груди, казались руками манекена. Лишь ступни его, обтянутые красивыми шелковыми носками, подрагивали в такт какой-то неслышной музыки, что выдавало его нервозность. Рядом с ним на прикроватной тумбочке запиликал телефон. Приятный женский голос портье произнес:

— Господин Ильясов?

— У телефона.

— Господин Ильясов, простите за беспокойство. Я лишь хотела напомнить вам, чтобы вы перед выходом в город обратились в reception по поводу регистрации в столице.

— Да, я помню, спасибо, девушка.

— Пожалуйста, до свидания.

Виталий подумал о том, что он перестарался с акцентом: произнес «девушка». У реального Ромы Ильясова акцент был мягкий, неуловимый. Никаких «девушка» и «панымаишь». Ну да ладно, сойдет…

В дверь постучали. Виталий напрягся и приподнял голову. К нему не могли постучать! Для работников гостиницы он вывесил снаружи на ручку двери красную табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ». С Виктором он договаривался об условном стуке. Кто, черт возьми?! В дверь постучали еще раз — осторожно и в то же время настойчиво.

Жуков подкрался на цыпочках к двери и спросил:

— Кто?

— Я, Витус, я, — раздался в ответ голос друга.

— Твою мать, — пробормотал Виталий и открыл. — Просачивайся.

Коляев держал в руках объемистую сумку и тяжело дышал:

— Прости, забыл, как стучать… Ну, забыл, забыл, — одышливо произнес он и отер платочком пот с бледного лба. — Тут в сумке дыни-мыни и зелень-мелень, как договорились.

— Какие мыни? Какая мелень? — дернул плечами Виталий.

— Большие! Ты от нервов совсем отупел! Так говорят у вас в Ашхабаде.

— Да… Прости. — Жуков потер указательными пальцами виски.

— Да и я не лучше. — Коляев расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и повесил плащ в шкаф-купе. — Шторы бы раздвинул, что ли. Первый солнечный день мая, как-никак.

— На фиг, — сказал Жуков и направился в сторону мини-бара, маленького рефрижератора в углу комнаты. — Водички хочешь?

— Водочки хочу, — сказал Виктор.

— ? — Жуков изобразил лицом недоумение.

— Ладно, водка — это слишком. Я ведь полтора года ни капли не пил. Смешай мне джин-тоник, пожалуйста.

Виталий покачал головой, но просьбу выполнил.

— На, — подал он Коляеву высокий бокал.

— Нам надо отдышаться. — Коляев сделал большой глоток и блаженно зажмурился. — Надо отдышаться.

Виталий плюхнулся на кровать напротив сидящего на стуле приятеля.

— Я привез три дыни и немного тархуна. Тархун на рынке бывает довольно редко. Знаешь такую травку? Железом отдает.

— Дыни? Так рано? Африканские какие-нибудь? — засомневался Жуков.

— Мало ты в библиотеках сидел, — пожурил его Коляев. — Сам вот посмотри.

Жуков расстегнул аляповатую клетчатую сумку и увидел сморщенный бочок темно-зеленой дыни.

— Вот эта вот старушка?

— Это зимние дыни. Из Туркмении. Специальный сорт. Вызревают в конце осени и могут храниться до весны. Богаты медью и микроэлементами. Будешь корчить из себя радушного и в то же время подозрительного азиата. Как договорились.

— Как договорились, — кивнул Жуков и деловитым жестом сорвал печать с баночки пива.

— Много не лакай, — посоветовал Коляев. — Дурни мы — надо было транквилизаторы купить. Ты же весь на нервах.

— А если придется выпивать за успех сделки? — возразил Виталий. — Оно того — плохо совмещается.

— Тоже верно, — вздохнул Виктор. — Давай рассказывай.

— Секунду, — сказал Виталий и взглянул на наручные часы. — У нас еще два с половиной часа. Итак, я позвонил тебе через минуту после разговора с ними.

— Отсюда, из номера?

— Да.

— Напрасно. — Коляев закусил губу.

— Да будет тебе! Я ведь только сказал, что поговорил с клиентом и что встреча назначена на три часа. Меньше минуты говорили.

— Лучше бы ты позвонил из таксофона рядом с гостиницей.

— Коляй, да у тебя гонки пошли. Я ведь ничего конкретного не говорил.

— Ладно, проехали. О чем вы говорили?

— Я позвонил не сразу, как вписался в гостиницу и вошел в номер. Как мы и договаривались, я позвонил им только утром. Меня быстро соединили с их коммерческим директором. Юрченко, Андрей Владимирович. Я с ним и раньше говорил. Я представился. Он сказал: «Очень приятно, что вы приехали. Образцы с вами?» — «У меня все сразу, — говорю я с нажимом. — Но вам, конечно, сначала надо посмотреть то, что вы сейчас назвали». — «Чудесно, — говорит этот Юрченко. — Вам удобно встретиться в три часа?» — «Да, — говорю, — приезжайте ко мне в гостиницу, номер комнаты такой-то». Тут он и говорит: «Простите, а вы каким рейсом прилетели? А то мы могли бы вас встретить, да поздно спохватились». Я назвал им только номер рейса, как мы и договорились с тобой. «Так вы еще вчера в полночь прилетели», — сказал он с такой паузой, как будто пред ним лежало расписание рейсов туркменских авиалиний и он водил по нему карандашом.

«Да, такси в Москве дорогие, — сказал я. — Но на автобусы я не успел. Багаж из нашего «Боинга» долго не давали. Наверно, спаниели его долго нюхали». Тут мы немного посмеялись. Потом я сказал, что прошу в качестве залога восемьсот долларов за те два грамма яда, которые я отдам в виде образцов. «По белой цене образцы у вас, — засмеялся он. — Ладно, пусть так. Только впредь не нужно называть субстанцию по телефону прямым текстом». — «Якши», — ляпнул я для натуральности. «Якши», — повторил он ласковым таким голосом, и мы посмеялись на прощание. Все.