Чтение онлайн

— Там было одно масло, мам! — возмущенно заявил он, вернувшись домой из школы и кипя от негодования. — Простые бутеры с маслом!

И все это время, пока я рассеянно ставила крем для обуви в холодильник, а резиновые перчатки клала в духовку, я раздувала свои фантазии до невероятных размеров. И переписывала историю. Придумывала, что бы я сделала вместо того, чтобы молча таращиться на него после случая с сыром, что бы я сказала — нечто блистательное вроде:

Я: О да, разумеется, «Эпуас». Этот сыр производят в регионе Булерик на юге Франции, не так ли?

Он: (Восхищен, поворачивается, чтобы рассмотреть меня получше. Мгновенно околдован моей красотой.) Да. Да, вы правы. Вы когда-нибудь были там?

Я: Нет, ни разу, но слышала, там просто чудесно.

Он: О, это правда. Это волшебная страна. Хотите поехать туда? (Знаю, знаю, но мечтать не вредно, правда?)

Я: Куда, в горы Булерика?

Он: Да. Пойдемте же!

И мы уходим. Все происходит в одну минуту. Так что я вовсе не рассеянно качу тележку по отделам супермаркета «Сэйфвейз», не тянусь за пачкой чипсов — о нет, я карабкаюсь по восхитительным горам Булимика — или как их там — под руку со сногсшибательным Чарли. Мы гуляем мимо коз и овец по полю с маргаритками, как Хайди и ее дедушка… нет, пожалуй, Хайди и ее дедушка — это уж слишком. Чарли еще молод. Скорее, как Хитклиф и Кэти, только дело происходит не в Йоркшире.

Эпизод с пакетом молока в супермаркете мистера Хана перерос в такую историю:

Он: (Протягивает мне пакет молока.) Держите. Вам он явно нужен больше, чем мне… Эй! С вами все в порядке? Вы какая-то бледная. Позвольте помочь… мистер Хан! У вас есть стул? (Мистер Хан подбегает со стулом и тут же убегает, оставляя нас наедине.)

Он: (Обеспокоенно суетится.) Вам плохо от жары?

Я: (Прикладываю руку ко лбу, выгляжу ранимо и просто ослепительно.) Нет, нет, что вы, все хорошо. (Храбрая улыбка.)

Он: Я живу прямо через дорогу, почему бы вам не зайти ко мне и не прилечь? У меня есть холодные компрессы и все, что угодно.

Следующий кадр: я лежу на диване у него дома, не то чтобы раздетая, но должен же он был снять с меня хоть что-то, чтобы я в обморок не упала! Он заботливо суетится вокруг, и… Нет. Он уже «заботливо суетился» в магазине. Играет на гитаре у моих ног? Нет, Люси, это глупо и слишком уж подобострастно…

— Проклятье!

Я так замечталась, что банка с солеными огурцами выскользнула у меня из рук, разбилась о пол супермаркета и забрызгала мои джинсы. Я оглядела весь этот беспорядок. По колено в соленых огурцах! Может, в этом есть какой-то скрытый смысл?

Многословно извиняясь перед девушкой за прилавком, я наконец вышла с сумками из магазина и поплелась домой. «Неужели все это уже выходит из-под контроля? — подумала я, ковыляя по улице. — И если да, то какая разница? Ведь, в конце концов, я счастлива, и в каком-то смысле все это так просто. Намного проще, чем встречаться с мужчиной по-настоящему». Понимаете, мне не нужен был мужчина: мои мечты меня вполне устраивали. В мечтах он уже принадлежал мне. Я поднялась по клетчатым ступеням парадной лестницы и улыбнулась своему отражению в зеркале холла. Черная парадная дверь тихо закрылась за моей спиной. Да. Он мой. Теперь я понимаю, почему люди это делают. Я в ужасе посмотрела на свое отражение. Делают что, Люси? Преследуют незнакомых мужчин? Схватив свои пакеты из «Сэйфвейз», я в ужасе взлетела по лестнице. Наверху стояла Тереза и дергала мою дверную ручку.

— Ага, возвращайся! Хорошо. Принесла подарок, посмотри? — Она вытащила из пакета красивый шарф цвета мха. — Поставщик присылай слишком много, очень красивый шарф. Посмотри, тебе хорошо! Под цвет глаз. — Она обернула шелковую ткань вокруг моей шеи и отошла назад, довольно прищурившись. — Да.

Я улыбнулась, и мы вошли в квартиру.

— Спасибо, Тереза, очень красивый шарф. И я рада тебя видеть. В последнее время я слишком часто сижу одна. Потихоньку схожу с ума. У меня тоже для тебя подарок. Вот. — Я протянула ей «Эпуас».

— Для меня? — Она принюхалась и зажмурилась в экстазе. — А-а-а-а! Хороший сыр!

— Ты же знаешь, я не очень люблю пикантные сыры, а тут… тут меня уговорили его купить. Проходи. Мне надо выпить, а я ненавижу пить в одиночестве.

— Я тоже, ноги разболелись, но еще пять часов, Люси. Не рано? Ты берешь мальчик из школы или я?

— Я заберу, но позже, у них футбольный клуб, помнишь? Так что у нас как минимум полчаса. К тому же, с каких это пор итальянцы стали следовать дурацкому правилу, что пить можно только после захода солнца? Наверняка где-то в мире уже шесть часов.

Я налила бокал вина из холодильника и протянула ей. Она взяла вино и подошла к окну.

— О да, — пробормотала она. — Где-то. В Риме наверняка уже шесть.

Она печально прислонилась лбом к стеклу, и какое-то время мы молчали. Я заткнула бутылку пробкой и отвернулась.

— Тереза, как ты думаешь, не вредно мечтать средь бела дня? — неуверенно проговорила я, поставив бутылку обратно в холодильник. — То есть постоянно? Как будто… как будто реальность — непрошеный гость, который все время проникает в мысли? — Я нахмурилась и обернулась. — Тереза?

— Хм-м? — Она оторвалась от окна. — Извини, Люси, я была в другом мире. Думала о том, как откроется мой третий магазин на Пьяцца дель Навона, как раз напротив Дуомо. Такая роскошная вечеринка в честь открытия: знаменитости выходят из магазина на тротуар во всей красе…

Я улыбнулась.

— Значит, это вполне нормально. И я явно не одна из тех, кто прячется от жизни в фантазиях. Только вот… — Я замялась, задумчиво обводя пальцем кромку бокала. — Ты мечтаешь о карьере, о том, как стать лучше, и это очень похвально. А вот я…

— О чем? — спросила она, когда я замолчала. Она пристально смотрела на меня спокойными темными глазами.

— Я… — Я закусила губу.

— Люси, я никогда не видеть тебя такой красивый, как в эти последние недели, — тихо произнесла она. — Твои глаза сияют, а лицо уже не мертвый, не потерявший надежду. Ты такая, как в нашу первую встречу, в тот день, когда Нед стучать нам в дверь. — Она улыбнулась. — Я бы подумать, ты влюблена, но знаю, что это не так.

Я нервно рассмеялась:

— Нет-нет, я не влюблена, и все это вообще не по-настоящему и никогда не станет реальным. Видишь ли, это всего лишь мое воображение. — Должно быть, у меня был жалкий вид, потому что она подошла и обняла меня.

— Нужно же с чего-то начинать. Все хорошо, пусть чувство растет, заботься о нем. Это хорошо, знаешь? Ты возвращаешься к жизни.

Шли недели, и лето было в самом разгаре. Я видела Чарли примерно раз в неделю, так как вела себя аккуратно и старалась особо не мелькать. К тому же одного раза мне было достаточно. Он садился в автобус, я видела его и тоже садилась. Бог знает по какому маршруту мы ехали, но я просто сидела за его спиной пару минут в полной эйфории, после чего выходила на следующей остановке и, сияя, шла домой. Это было безумие. Я была почти одержима, но мне нравилось это ощущение. Я лелеяла его и убеждала себя в том, что оно безобидно.