Чтение онлайн

Когда мы стремительно приблизились к земле, я напомнил себе, что Соло знал, что делает, и мы не превратимся в горстку пепла. Затем он начал выравниваться и возвращаться в горизонтальное положение.

Мое сердце колотилось в опасно быстром темпе, но прежде чем я успел запаниковать, в коммуникаторе раздался голос Соло.

— Ты их где-нибудь видишь?

Я моргнул, пытаясь восстановить концентрацию и хоть какое-то подобие спокойствия, и, осматривая голубое пространство по обе стороны от нас, заметил самолет Гуччи и Гудини далеко слева от нас. Я быстро продиктовал координаты своему пилоту, а Соло зафиксировал их местоположение и сказал: «О да, я вижу этих ублюдков», — меня охватило чувство, отличное от страха, — возбуждение.

Соло направил «Хорнет» в их сторону, и когда он запустил двигатели, нас обоих отбросило назад на наши сиденья от силы тяги. Он подошел сзади и под ними, чтобы…

— Что? Теперь ты собираешься схватить его за задницу?

Соло громко рассмеялся, сосредоточившись на Гуччи, а затем сказал самоуверенным тоном, который у меня ассоциировался с ним:

— Черт возьми, нет. Но я собираюсь пнуть его.

Когда радар нацелился на Гуччи и Гудини, это предупредило их, что мы теперь в поле их зрения, и Гуччи начал серию «бросков» в попытке стряхнуть нас. Но Соло был лучшим пилотом здесь, и это стало совершенно очевидным, когда он сравнялся с Гуччи и сел ему на хвост практически впритык.

— Хорошая, бл*ть, попытка, — крикнул Соло, как будто они действительно могли его услышать, и когда Гуччи взял угол в девяносто градусов и включил двигатели почти так сильно, как только мог, Соло был прямо там, на вертикали.

Мой пульс участился, сердце бешено колотилось, но вместо того, чтобы почувствовать тошноту, у меня возникло безумное желание улюлюкать и орать по комму, потому что, черт возьми, я чувствовал себя нереально, это казалось нереальным, и когда сработала имитационная ракета, показывающая, как Гуччи и Гудини улетают в небо, я сказал:

— Черт возьми, да!

Когда самолет Гуччи описал дугу и направился вниз, чтобы выровняться, Соло рассмеялся и сделал то же самое, пристроившись рядом с ними, чтобы лететь рядом со своим другом. Когда Гуччи и Гудини отлетели, чтобы вернуться на базу, Соло вышел на связь.

— Как ты там себя чувствуешь?

Я не смог бы солгать, даже если бы захотел.

— Чертовски удивительно.

— О, да?

Улыбка на моем лице была настолько нелепой, что я был рад маске, которую носили все летчики.

— Да. Это было...

— Лучшая поездка всей твоей жизни?

Высокомерный.

— Чертовски близко.

Соло накренил самолет вправо, направляясь обратно к базе.

— Хм. Держись за меня, и, может быть, я покажу ее ближе к вечеру.

Впервые с тех пор, как я вернулся в кабину пилотов, я почувствовал, что мое тело полностью расслабилось, когда Соло начал спуск, и как раз в тот момент, когда он собирался посадить самолет, и мы были бы окружены нашими товарищами-стажерами, я сказал:

— Или, может быть, сегодня вечером я сам покажу тебе твою лучшую поездку.

Соло

— Вот об этом я и мечтал. — Я растянулся на шезлонге с откидной спинкой около бассейна, где наши товарищи-стажеры купались в знойный выходной день. Я только что вышел, и капельки воды на моей коже уже начали исчезать, не то чтобы я возражал. Жар, казалось, был в моей крови, словно притягивая подобное.

— Кому принадлежит этот дом? — Гуччи сидел на краю шезлонга рядом со мной, держа в руке большой тюбик солнцезащитного крема, которым он покрывал каждый дюйм своего массивного тела.

— Он принадлежит другу Пантеры, который за границей.

— Ха. — Гуччи опустил солнцезащитные очки и посмотрел на меня.

— Ты бывал здесь раньше?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь, что это дом его друга?

— Я подслушал, как он говорил это Хлысту, когда она приехала сюда. — Я потянулся в сторону, чтобы взять свою бутылку пива, но когда я поднял ее, она была пуста. — Иди принеси мне пива.

Гуччи вытер остатки солнцезащитного крема о свои шорты и фыркнул.

— Я что, выгляжу как твоя сучка?

— Ну как посмотреть, ведь на днях я заставил тебя нюхать пыль от моего самолета.

— Да пошел ты, — проворчал он, поднимаясь на ноги. — Тебе просто повезло.

— Это не из-за везенья. Я просто слишком хорош. — Я ухмыльнулся ему, моя глупая улыбка явно проникла ему под кожу из-за того, что он начал ругаться.

— Я чему-то помешал? — спросил Пантера, отбрасывая на меня тень и давая временное облегчение от солнца. Он посмотрел между нами, прежде чем остановить свой взгляд на мне. — Что ты сделал на этот раз?

У меня отвисла челюсть.

— Я? Почему это всегда моя вина?

— Потому что от тебя одни неприятности. — Когда Пантера ухмыльнулся, Гуччи кивнул.

— Не прикидывайся таким невинным. Даже Пантера понимает это, и Бог свидетель, он сидел в первом ряду, разбираясь с твоим дерьмом.

— О, иди займись чем-нибудь полезным, задница. — Когда Гуччи рассмеялся и ушел, Пантера занял место на шезлонге рядом со мной и протянул мне свежее пиво. — Я не знаю, как мы стали друзьями, клянусь.

— Потому что он называет вещи своими именами, и ты это уважаешь.

Я хмыкнул и сделал большой глоток ледяного напитка. Краем глаза я заметил, как Гуччи совершал набег на огромный холодильник, и когда он увидел полную бутылку пива в моей руке, он указал на Пантеру и одними губами спросил: «Кто теперь твоя сучка?»

Отмахнувшись от него, я сел ровнее и выпил еще, в то время как Пантера оставался тихим и задумчивым рядом со мной, хотя и более расслабленным, чем когда-либо. Неделя началась тяжело, но после нашего тандемного полета он, казалось, вернулся к своим обязанностям. Как будто он помнил о том, что мы делали, и сосредоточился на этом, а не на прошлом. По крайней мере, я надеялся, что это так. Последние несколько дней он самостоятельно совершал полеты, и я не видел никакого беспокойства на его лице. Не говорю, что он вылечился, потому что, разве такое когда-нибудь забудешь? Я чертовски уверен, что никогда не забуду, и именно это подталкивало меня каждый раз, когда я поднимался наверх.

— Еще одно? — спросил Пантера, его голос ворвался в мои мысли, и когда я посмотрел вниз, то понял, что прикончил пиво.

— Черт. Наверное, меня мучала жажда. — Я поставил пустую бутылку рядом со своим стулом и заметил, как солнце блестит на коже Пантеры, вызывая у меня желание облизать каждый дюйм его тела. Не то, чтобы я мог видеть все, что хотел; он надел майку с шортами, чтобы скрыть оставшиеся синяки, которые, хотя и поблекли, все еще были там, чтобы служить напоминанием.

— Меня тоже мучает, — сказал он, и когда я посмотрел на все еще полную бутылку пива в его руках, он покачал головой. — Но не жажда.