Чтение онлайн

– Катерина, ты что заварила? – закричала я, нюхая содержимое чашки. – Признавайся, где купила заварку?

– Так ваш любимый, – ответила кухарка, всовывая голову в столовую, – «Роял Липтон», цейлонский, из красной железной банки.

– А ну покажи!

– Пожалуйста, – пожала плечами Катерина, и через мгновение передо мной оказалась хорошо знакомая коробка.

Я поковыряла ее содержимое.

– Немедленно выкинь, это подделка!

– Во народ! – покачала головой Катерина. – В «Седьмом континенте» брала, вроде приличный магазин, а туда же, покупателей обманывать! Больше к ним ни за что не поеду, хватит! Банка-то дорогая.

– А по мне, вкусный чай, – заявила Марго.

– Тебе все по вкусу, – рассердилась я и отняла у подруги чашку, куда та только что насыпала шесть ложечек сахара. – Пей минералку без газа.

– Ужинать дают? – завопила Маруська, влетая в столовую.

Я удивилась. На дочери было незнакомое мне платье, довольно странного вида, темно-синего цвета, сшитое из чего-то, смахивающего на сатин, и украшенное простыми белыми пуговицами. По бокам топорщились несуразно большие карманы.

– Откуда у тебя эта одежда? – спросила я. – Купила сегодня?

Манюня прищурила левый глаз:

– Не нравится?

– Очень даже ничего. – Я мгновенно покривила душой, разглядывая жуткий балахон. – Тебе идет.

Многим из вас мое поведение покажется лицемерным, но я предпочитаю никого не обижать. Маруська выглядит довольной, небось после занятий в Ветеринарной академии пронеслась по магазинам и купила супермодное платье. Цвет у него отвратительный, фасон еще гаже, пуговицы абсолютно сюда не годятся, а уж о карманах и не говорю. Но сейчас такая одежда на пике моды, Машке нравится. И что, прикажете сказать правду: детка, ты в этом прикиде напоминаешь уборщицу? Ни за что.

– Очень красивое платьице, – заливалась я соловьем, – сама бы такое приобрела, жаль, не встретилось!

Манюня захихикала:

– Ладно, сейчас перекушу и подарю тебе, носи на здоровье, если так по вкусу пришлось.

Я испугалась, вот черт дернул за язык! Еще заставит меня это надеть!

– Нет, нет, не хочу, зачем же отнимать у тебя красивую шмотку.

– Мне не жаль, – ответила Маня.

– Нет, нет, носи сама, небось она дорогая!

– Понятия не имею.

– Как? Разве ты ее не купила?

– Нет.

– А где же взяла?

– Андрей Владимирович дал, руководитель нашего кружка.

Я изумилась до глубины души:

– Он купил тебе платье? С ума сойти!

– Мусик, – вздохнула Машка, – ты просто невозможна! Это никакое не платье.

– А что?

– Лабораторный халат, причем довольно старый.

Я на секунду онемела, но потом снова обрела способность разговаривать.

– С какой стати ты разгуливаешь в халате?

– Яшка взбесился, – пояснила Маня, потряхивая своей ужасной зеленой головой, – обезьян. Такой всегда ласковый, приветливый, я его бананами угощаю, а он меня обнимает, очень милый. Но сегодня – небывалое дело!

Отложив вилку, Манюня охотно принялась рассказывать о произошедшем. Когда утром она появилась возле клетки Яши и хотела дать ему купленный по дороге банан, тот повел себя более чем странно. Обычно Яша, увидав девочку, начинает улыбаться, радостно ухать и тянет к ней руки, чтобы обнять. Но сейчас он забился в угол и зашипел.

– Ты заболел? – удивилась Маруся и вошла в клетку.

Яша нервное существо, пугливое, посторонних он боится до дрожи, не доверяет им и ни за что не возьмет у них из рук еду, какой бы вкусной она ни казалась с виду. Маруське в свое время пришлось потратить много усилий, чтобы приручить обезьяну, и вот сейчас Яша снова сердито скалится в углу клетки.

– Яшенька, – завела Маня, – смотри, бананчик.

Обезьяна мгновенно схватила миску со своим завтраком и ловко метнула в Машку. Девочка не успела увернуться, ее белый сарафан моментально покрылся липкими комочками геркулесовой каши, сдобренной фруктами. Маня попыталась кое-как оттереть льняную ткань, но сделала только хуже, одежда была окончательно испорчена, поэтому Андрей Владимирович и дал ей лабораторный халат.

– И что случилось с Яшей? – недоумевала Машка. – Уму непостижимо! Он весь день вел себя так, словно не знает меня! Вот дичь!

– Кругом одни идиоты! – донеслось из коридора.

Марго поперхнулась кефиром и закашлялась. В столовую влетела Зайка на струе гнева, как ведьма на помеле.

– Идиоты, – повторила она, – идиоты!

– Что случилось? – робко осведомилась я.

Если Заюшка кипит от негодования, следует держаться подальше, иначе невольно можешь стать жертвой, когда она начнет плеваться огнем.

– Стала вести передачу, – задыхаясь от злости, объясняла Зайка, – и все бы ничего, но у нас викторина в прямом эфире. Я задаю вопрос, а телезрители кидаются к телефонам, чтобы дать ответ. Задания до смешного легкие, поэтому просто требуется быстрота реакции, ответить желают тысячи, но в эфир попадает только один человек.

– Да знаем мы, – вякнула Маня.

– Не перебивай меня! – гаркнула Зайка.

Уж на что Машка терпеть не может, когда на нее рявкают, как она моментально бросается в ответную атаку, я великолепно знаю, но сегодня глаза Ольги пылали таким гневом, на щеках играл такой лихорадочный румянец, что Манюня предпочла молча уткнуться носом в макароны.

– Так вот, – гремела Ольга, – режиссер мне на «ухо» сообщает: есть правильный ответ – и выводит мужика в эфир. Тот и впрямь верно отвечает, я уже собралась задавать следующий вопрос, как этот идиот, кретин, негодяй вдруг на весь эфир интересуется: «Скажите, пожалуйста, где же наша любимая Ольга Воронцова, ради которой мы все и смотрим вашу глупую передачу? Отчего ее сегодня ведет не она, а какая-то крашеная обезьяна!!!»

Я попыталась не расхохотаться, крепко сжала зубы, опустила глаза и стала считать про себя: раз, два, три… Крашеная обезьяна! Ой, не могу! Ясно теперь, отчего несчастный Яша начал швырять в свою любимую Машку комки каши. Он просто не узнал девочку, и его трудно за это осуждать. Я сама вздрогнула, когда увидела ее немыслимо зеленую голову!

– Идиоты, – метала молнии Ольга, – слышь, Марго, это можно перекрасить?

– Без проблем, – меланхолично ответила подруга и быстро запихнула в рот пирожок, – желание клиента – закон.

Утром я не сумела выпить кофе, потому что его запах вызвал у меня резкий приступ тошноты. Потом, пересилив себя, я сунула в рот кусочек омлета, попыталась проглотить его и ринулась в туалет. Расстраиваться не стала, значит, на меня так действует жара! Потом отъемся, еще придет холод.

Нацепив на себя льняные брючки и топик, я поехала на рынок, предстояло очень тяжелое и, скорей всего, гиблое дело – поиски старушки, о которой мне не было известно ничего: ни имени, ни фамилии, ни возраста, ни местожительства.