Чтение онлайн

Лично я вижу перспективу в эвномии и в укрупнении дробных коллективов. Семья — это уже ячейка для товарного производства, но объединение на добровольной основе нескольких семей в артель ведет к увеличению их возможностей, не только на почве товарного сельского хозяйства, но и товарного производства. Увеличиваются не только их физические возможности, но и финансовые.

В результате мы сможем не только наладить изготовление всех необходимых нам вещей и предметов силами небольшой группы колонистов, но и получить прибавок для продажи за пределами Изумрудной долины. Причем мы исключим какую бы то ни было социальную рознь и расслоение, тем самым добьемся эвномии. Семьи и артели — это не централизованные колхозы, это добровольные объединения в силу родственных и товарищеских связей. Не сможет фермер без накачки его финансами, без помощи сильного государства, скотом и инвентарем, транспортом, создать добавочный продукт, а семьи и артели могут. Потому как фермер один, а в семье пять–семь взрослых мужчин, тем более в артели, где двадцать–сорок.

Разговор еще длился некоторое время, пока не был прерван шумом, доносящимся с площади. Все поспешили узнать, что случилось.

Перед мегароном галдела толпа, состоящая в основном из агеронцев Зенона и нидамцев Наростяшно. Много было среди них и землян–старожил. В меньшей степени мелькали лица и классический камуфляж новичков. Эти затесались в толпу более из любопытства, слышались возгласы на модонском:

— Пусть убираются откуда пришли… Дхоу должны избирать мы…

Ярослав быстро сообразил, что собственно происходит и кто верховодит смутой. Весь актив митинга располагался на мраморных ступенях мегарона в лице таких старых бузотеров как Банула Наростяшно и Ибирин. Многие хорошо известные среди колонистов лица поддерживали их страстными призывами не допустить смещения вождя с должности Дхоу всей колонии. Как ни странно, но среди зачинщиков ярко выделялись нелюди. Миэле и листе, стоя среди людей, выкрикивали реплики не только на чистом модонском, но и для ясности всех присутствующих, на русском.

— Аослов наш дхоу! Не хотим пришлецов!

У них с Ярославом в последнее время наладились вполне дружеские отношения.

И что еще более непонятно и странно, двадцать луженых глоток подростков–заложников войо на удивление дружно завывали, собственно, ничего конкретно не понимая, но ясно сознавая, из-за чего весь сыр–бор устроен. Земляне вели себя намного более сдержанно, но, тем не менее, семьи Ярослава и Станислава присутствовали практически полностью, а другие частично. Большинство из них вели себя несколько заторможено, понимая всю абсурдность ситуации и нежелательность раздоров промеж своими. Большинство из них предпочло бы решить все вопросы по старинке под ковром и не выносить сор из избы, но другие были кровно заинтересованы во власти Ярослава над всей колонией и старались подогреть аборигенов. Юля, Анна и Ноки открыто стояли на ступенях Мегарона, выражая полную поддержку сохранению старого порядка, их поддерживали редкими репликами: Лимон, Лопата и Жиган. Станислав мирно наблюдал со стороны. Всего митинговало человек сто, не считая женщин и случайных зевак.

Когда из дверей складов появилась верхушка колонии, возгласы не только не стихли, но казалось стали активнее. Ярослав и Олег поднялись по ступенькам. Олег поднял руки, чтобы толпа затихла. Выглядел он раздраженно и даже слегка удивленно, вероятно не ожидал столь бурной и внезапной реакции на свои планы.

Толпа затихла. Олег говорил твердо, держа себя в руках и стараясь подбирать слова.

— Ваши опасения по поводу снятия Ярослава с поста и тем более его изгнания беспочвенны. Я не собирался и не собираюсь этого делать… Некоторые изменения вызваны острой необходимостью момента. Я просил его плыть в город Риналь, это не изгнание, а торговля. Он вернется, как продаст и купит товары.

Послышались выкрики:

— Плыви сам!

— Я занят размещением новых переселенцев, Ярослав по–прежнему остается моим первым заместителем и военным вождем Изумрудной долины. Обещаю, что впредь статус его не изменится.

После столь твердых заверений, толпа несколько успокоилась, и выступил Ярослав.

— Благодарю вас, друзья мои, за поддержку, и постараюсь впредь оправдать доверие. Мое отплытие в город Риналь действительно очень необходимо для всех нас. Сейчас я не знаю, сколько продлится плавание, но возвращение неизбежно. Прошу не волноваться по поводу отъезда. Станислав остается вместо меня и не позволит никому действовать нам в ущерб.

На ступенях Мегарона выступил вперед Банула Наростяшно, говоря эмоционально:

— Говорят, у нас отнимут землю в пользу вновь прибывших. Не дадим! Мы ее расчищаем, удобряем, готовим, а пришлецы попадут на все готовое. Пусть расчищают новые участки.

Толпа активно поддержала его шумным гомоном.

Теперь первым выступил Ярослав.

— Я поддерживаю это решение нашего вождя Олега. Вновь прибывшие могут упустить время сева. Когда еще новые участки будут расчищены и готовы. Мое мнение, нам следует пойти на эти уступки и жертвы ради них. Дать возможность провести ранние посадки на своей земле и участвовать в расчитке новых участков наравне со всеми.

В ответ раздались недовольные голоса:

— Кому это надо? Пусть расчищают сами…

В свою очередь выступил Олег, стараясь успокоить людей.

— Мы не собирается ничего у вас отнимать, позвольте воспользоваться землей временно, на один сезон. Позже, когда ее будет расчищено достаточно для всех, мы вернем в целости и сохранности. Я обещаю вам, ни один участок не будет отнят насовсем. Позвольте только нашим людям прокормиться до нового сезона или даже до середины сухого сезона. Мы вернем землю владельцам.

После твердых заверений Олега удовлетворить все нужды колонистов толпа успокоилась и даже, начала расходиться, но еще много осталось недовольных.

Олег с Ярославом вернулись на склад, у них оставалось много тем для обсуждений. Ольга и Петрович с раздражением ожидали, сидя в креслах, они не пожелали участвовать в митинге.

— Гнусный фарс, — презрительно выразилась Ольга Николаевна, — и организаторов не видно.

Ярослав постарался сгладить недовольство.

— Ну, честно говоря, у нас много таких бузотеров, которые и сами без понуканий могут организоваться, один Наростяшно чего стоит, опять же Меченый с компанией, Ибирин с агеронцами, так что вовсе не обязательно, чтобы кто-то их организовывал преднамеренно…

Олег заметил холодно и слегка раздраженно, обращаясь, в первую очередь, к Ольге и Петровичу.

— Принимая во внимание все обстоятельства, я решил, никакого официального снятия Ярослава не будет! Не тот момент, да и халатность с Лифидцем не наносит нам серьезного вреда. Расформирования семей, как то вы предлагаете — тоже. Все желающие жить и хозяйствовать единолично получат свой пай земли или смогут расчистить новый участок, по желанию.

— Это подрывает существующую систему, — резко отвечал Ярослав.

— Это право людей… жить так, как они хотят, — отвечала Ольга, — это то, ради чего мы все шли сюда!

— Не всегда человек адекватно понимает реальность, в которой живет…

— Все! — резко прервал Олег. — Вопрос считаю закрытым. Семьи сохраняются, так уж сложилось исторически, и ломать устоявшиеся традиции считаю глупым и нецелесообразным.

— Но… — попыталась возразить Ольга Николаевна, — многочисленные семьи задавят одиночек.