Чтение онлайн

— Кто из вас умеет рисовать? — серьезно спросил Ярослав.

Большинство пожало плечами.

— У нас станица хош и большая, а даже в школе учителя рисования нет.

Раздал Ярослав каждому по клочку бумаги, карандаши и говорит:

— Ну-ка, нарисуйте мне вон ту гору.

Через пять минут мужики вернули бумагу, исполнив приказ. Ярослав посмотрел и воскликнул:

— Прекрасно, Анатолий! Чувствуется, в руках держали Вы не только нож, но и карандаш!

— Не совсем так, ручка — мое основное орудие.

— Раз так, будете мне помогать рисовать карту и панораму берегов.

Ярослав про себя отметил: «Вот так Шведов, на все руки мастер. Не ожидал! Тут неволей задумаешься, возможно, и Олег, и я на его счет ошибаемся, и никакой он не шпион. Во всяком случае, зачем так лезть вперед со своими умениями. Непрофессионально. Следовало быть серой тенью, не отсвечивать… А этот…»

Чтобы зря не простаивало время, в дополнение к Анатолию он взял в ученики навигации еще несколько человек: Трубу, как оруженосца; Жигана, куда без него; Молчуна с Бомбой. Глядя на индлингов, и Зенон с Ибирином заинтересовались, тем более ходить никуда не надо, уроки проходили прямо здесь, у румпеля руля. Ярослав учил людей прочитанному в книгах, что сам успел к этому времени понять или старался разобраться. Как говориться, учил и учился сам.

К полудню показался пролив, и Ибирин уверенно положил курс корабля ближе к югу, так чтобы идти серединой между берегов. Ширина пролива порядка полутора километров, расстояние до выхода — десяток. Никто не сомневался, что «Паллада» пройдет его с легкостью, но резкие порывы ветра с окружающих гор заставили экипаж напрячь силы. Вначале северный ветер заставил корабль привестись с угрозой, что они врежутся в берег. Ярослав, не медля, скомандовал:

— Правый галс! Выбрать брасы правого борта!

Неожиданно опешившему Ибирину приказал:

— Больше право руля!

Тот в изумлении выполнил команду, автоматически повинуясь окрику, и уже когда корабль вновь лег на прежний курс, разразился бранью:

— Тысяча морских дьяволов богу ветра в задницу! Что он творит?

— Не зевать на румпеле! — окрик Ярослава привел его в чувство.

— Что делается? Эк он нас вертанул!

— Видел, что бывает, когда слишком много парусов?

— Да, едреть хр…ь!

— В море это не страшно при слабом ветре, а шквал перевернет корабль. В узости даже слабый может выбросить на скалы…

И, обращаясь к команде:

— Убрать фок. Лучше тише да спокойней.

После этого случая Ярослав окончательно уяснил, в насколько опасную авантюру они втянулись.

До выхода из пролива направление ветра менялось дважды, и оба раза с яростным порывом, но, уменьшив паруса до минимума, удалось благополучно проскользнуть мимо его негостеприимных берегов. Последний порыв оказался попутный, и корабль, как пушинку, выбросило на морской простор.

Солнце клонилось к западу, когда в синей дымке далеко впереди вырисовывались очертания горной долины с вершинами, окаймляющими ее периметр. Склоны причудливой формы, крутые с одной стороны и пологие с другой, вздымались в неприступную высь, а низкий берег, разрезанный протекающей речкой пополам, вдавался глубоко внутрь широким заливом.

Долину увидели, когда до нее оставалось еще много миль, и лишь после нескольких часов плавания приблизились к ее берегам. К этому времени солнце уже заходило, и близился вечер. До ближайшего селения в глубине залива оставалось плыть несколько миль, а тут, как назло, и ветер стих, и стали быстро сгущаться сумерки. Не оставалось другого выхода, выйти на середину залива и бросить на ночь якоря. Ибирин и Зенон знали здесь каждую пядь побережья, но предпочли дожидаться рассвета подальше от берега.

Совсем стемнело, лишь звезды светили на небосклоне, когда с корабля сбросили якоря и, наконец, покончили со всеми делами. Большинство предпочли отдохнуть, другие, оставаясь на палубе, привольно расположились группами, вполголоса переговаривались, впадая порой в долгое молчание. И вдруг в трюме послышался шорох, громкие яростные крики, из люка появились Труба и Молчун, таща за собой сопротивляющуюся девушку в простом наряде аборигенов. Суть произошедшего выяснилась мгновенно. Перед пораженным Ярославом стояла Анна собственной персоной, в страхе отворачиваясь и пряча лицо в косынку. В ее распущенных волосах застряли клочки пеньки и мусор.

— Та–ак… — все, что сумел выдавить Ярослав в ответ на акт злостного неповиновения.

И после долгой паузы продолжал:

— В трюм ее! С глаз моих долой! До самого возвращения в Изумрудную долину, пусть сидит под замком.

Труба и Молчун сцапали сопротивляющуюся девушку, но та с кошачьим визгом кричала:

— Не трогайте меня!

Она вывернулась из рук и бросилась прочь, не глядя куда. Однако далеко убежать не успела. На палубе много народу. Через секунду ее поймали и скрутили. Анна яростно отбивалась и кричала как можно убедительней:

— Я с вами плыть хочу! Ярослав! Ярослав! Я с вами… не буду обузой!

Ярослав промолчал в ответ, и только на лице его ходили от злости желваки. Внешне он оставался спокоен. Действовать иначе он не мог, неподчинение грозило потерей авторитета. В душе же боролись противоречивые чувства. С одной стороны он восхищался Анной, ее смелостью, желанием быть рядом с товарищами, а возможно лично с ним; с другой — страх за нее, глупую. Уже с первых шагов путешествие обещало стать опасным. Пока он так размышлял, глядя на исчезающий в вершинах гор закат, его мысли прервал подошедший Ибирин. Его брат, а также Жиган и практически вся команда были свидетелями происшедшего.

— Дхоу наватаро, — учтиво обратился Ибирин, — Вы желаете завтра возвратиться назад?

Все присутствующие слышали его последние слова. Ярослав нахмурился, предчувствуя, что одна беда с неподчинением влечет за собой другую.

— Желаю, — ответил он твердо.

— Плохая примета, — едва слышно молвил Зенон, но так что все слышали.

Ярослав в ярости стрельнул в него глазами.

— Ветер противный — поддержал брата Ибирин, — потеряем несколько дней на возвращение. Придется идти вокруг островов, пролив не пропустит, даже на веслах нас снесет ветром и течением.

— Течением? — переспросил Ярослав.

— Да, — уверенно подтвердил Зенон, — течение в проливе с севера на юг.

Ярослав остался в раздумье, — обстоятельства складывались не так, как он предполагал.

Уходя с палубы, резко ответил:

— Утро покажет!

В каюте на подвесе горит масляный светильник, тускло освещая людей и предметы. На корабле нет ни электричества, ни даже керосина. Анюта спала, широко раскинув руки по постели. Духота дня еще не успела смениться прохладой ночи, поэтому ставни окон каюты раскрыты настежь и из них слабо веет дуновение морского бриза. Анна сидит возле окон на широкой скамье, спиной опираясь о перегородку капитанских штульцев и не отрываясь смотрела, на затухание зари в вершинах дальних гор. Рядом, наслаждаясь прохладой, дремлет Ноки. Юля, сидя за столом посередине каюты, доканывает вечернего барашка. Кости и остатки трапезы горкой возвышаются на деревянном подносе посередине стола. Вероятно, девушки только что поужинали.