Чтение онлайн

С трудом сглотнув, чтобы смягчить боль в горле, Териза сказала:

— Вы не такой уж сумасшедший, как все считают.

В ответ он хохотнул:

— Ничего подобного. Просто это минута просветления. Квилон ведь говорил, что у меня бывают моменты просветления. Так вот, такой момент наступил.

Он внезапно отнял от груди старческие руки и ткнул в ее сторону указательным пальцем.

— Самое главное, — прошептал он громко, — не задавать мне никаких вопросов. Ни в коем случае. Мне и без того нелегко.

И сразу же сменил позу и принялся вращать глазами во все стороны. Ритм вращения зависел от скачков его кровяного давления, а может быть, от состояния души.

Териза почувствовала, что рот у нее открыт, и закрыла его. Видимо, Знаток хотел, чтобы она каким-то образом помогла ему. Но не задавая никаких вопросов. Может, он хочет, чтобы она догадалась о чем-то? И вообще, имеет ли значение, что она сейчас будет говорить?

Может быть, это не имело значения. И Териза осторожно начала:

— Я еще не поблагодарила вас за наше спасение. Я не знаю, как Архивоплотителю, или кто бы там ни был, удалось сделать так, что мы едва не попали в эту ловушку… Я не знаю, как он догадался, что мы задумали… Но если бы вы не пришли нам на помощь, мы… — Она содрогнулась, не в состоянии закончить мысль.

Хэвелок внезапно проворчал:

— Вагель! — Голос его был полон мрачной ярости, но выражение лица показывало, что он оценил благодарность. — Если бы я мог дотянуться до него хоть одной рукой, то вырвал бы сердце из его груди. Но гнев не идет мне на пользу. — Какие бы эмоции ни мелькали на его лице, они никак не соотносились ни с его позой, ни с движением глаз. — Это было просто случайностью. Первое удачное стечение обстоятельств за все это время. Я видел этих существ и раньше — всего однажды, когда был в составе группы воплотителей верховного короля Фесттена, собранных при Вагеле в Кармаге. Я наблюдал, на что они способны. Но мне так и не довелось увидеть их зеркало.

Мне тогда сказали, что эти существа — вроде охотничьих собак. Если воплотить в их мир нечто с запахом человека, за которым вы хотите начать охоту, то эти насекомые обезумеют. Однако их нельзя воплощать непосредственно. Они забудут запах и нападут на первую попавшуюся жертву. Их нужно воплотить в живые тела, которые послужат им коконами.

Пока он говорил, края ее поля зрения обволокло туманом, словно она начинала терять сознание.

— Они прожирают тело изнутри и таким образом поддерживают себя, не забывая запаха.

— Вот что они собирались сделать с Джерадином, — слабо пробормотала Териза. Затем вскинула руку ко рту, пытаясь справиться с новым приступом тошноты.

— И со всяким, кто попадется им на пути, — добавил Знаток. Похоже, он успокаивался. — Вот почему я сказал, что это было удачное стечение обстоятельств. Если бы он не оказался рядом с местом воплощения, когда эти существа появились здесь, они отправились бы на его поиски. Нам пришлось бы иметь с ними дело в обитаемых местах Орисона. Кто знает, сколько человек погибло бы?

Пытаясь отогнать мысль о том, что Джерадин мог превратиться в кокон для чудовищных насекомых, Териза начала задавать вопрос, но, к счастью, вовремя опомнилась и перефразировала его:

— Ну, а как хорошо, что вы вовремя оказались там и спасли нас!

Она почувствовала неодолимое желание сообщить: "Я видела в предсказании всадников из моего сна. Джерадин считает, что я воплотитель".

— Я говорил, что я безумен, — сказал Знаток довольно резко. — Но не утверждал, что глуп. — Затем, к ее удивлению, он улыбнулся, обнажая желтые кривые зубы. — Вполне очевидно, чего именно пытался добиться Вагель с помощью этой точки воплощения. Справившись со всеми сложностями по созданию ловушки, было бы неразумно не использовать ее. Я присматривал за ней, по мере сил и возможностей, с тех пор, как вы сообщили о ней Квилону — на следующий день после того, как из нее появился Гарт и чуть не убил вас.

Она не смогла сдержаться и выдавила из себя:

— Гарт? Бретер верховного коро?..

Ярость мгновенно исказила его лицо. Он крепко зажмурился, а его руки, словно выйдя из-под контроля, сжались в кулаки и застучали по вискам. Териза увидела, что он задержал дыхание.

— Простите, — горячо прошептала она, почему-то вдруг испугавшись. — Простите. Я не хотела. Я просто не знала, что это был Гарт… — Не зная, что еще сказать, она замолчала.

Он словно бы в отчаянии набрал через нос побольше воздуха и открыл глаза.

— Ну конечно же, это был Гарт. — И постепенно, мускул за мускулом, словно это требовало от него нечеловеческих усилий, он восстановил свое прежнее состояние. Его рот снова исказила гримаса. Но он явно контролировал себя. — Союз между Вагелем и Фесттеном все еще в силе. Кадуол хочет вашей смерти гораздо больше, чем Аленд с предателем-принцем в придачу. — Ритм вращения его глаз стал быстрее, и он смотрел на Теризу и по сторонам все более безумно.

Он вновь попытался улыбнуться — на сей раз неудачно. Затем без какого-либо вступления сказал:

— Вы, вероятно, удивляетесь, почему я привел вас сюда? Ну, я не смогу ответить. Даже если бы у меня был ответ, он, вероятно, для вас не имел бы никакого смысла. Но я хочу вам рассказать еще кое-что о короле Джойсе.

Териза приняла изменение темы беседы и ждала, что он скажет дальше.

— Знаете ли, взаимосвязь между воплотимым, предсказаниями и судьбой — интересная философская проблема. — Тон Знатока был спокойным, но глаза выдавали возбужденное состояние. Своим видом он все больше напоминал голодного паука. — Прежде чем Джойс появился на свет, я уже был, что называется, "ручным воплотителем" кадуольского князя, правившего Демесне и Орисоном. Он был домашним тираном, изобретательным в своих издевательствах, и я уже начинал испытывать отчаяние. И поэтому попытался устроить предсказание для ребенка, который должен был родиться.

К сожалению, мне не удалось отлить плоское зеркало, показывающее то самое место, в котором оно и находится. Лучшее, чего я смог добиться — это холм поблизости от Орисона, — холм, — добавил он значительно, — находящийся сейчас внутри замка. Фактически, теперь он служит основанием башни, где расположены королевские покои.

Но в то время, — продолжал Хэвелок, — все, что я мог увидеть в зеркале — это конюшни, где князь позволял нам оставлять наших жалких лошадок.

Естественно, я мог бы подождать, пока ребенок подрастет достаточно для того, чтобы самостоятельно прийти в конюшню. Но, как я уже сказал, меня мучило отчаяние. И в одну темную ночь, вскоре после того, как он был рожден, я украл маленького Джойса из его люльки и отнес в конюшни, где рискнул оставить одного на куче соломы, а сам побежал в свою небольшую лабораторию, чтобы заняться предсказанием.

Он простудился и чуть не умер — но я получил то, что хотел.

С того места, где стоял Хэвелок, нельзя было видеть Джерадина и Артагеля, находившихся за пилоном. Териза глянула в их сторону, удостоверяясь в улучшении состояния Артагеля — и пытаясь предупредить их, чтобы они не вмешивались. Затем стала внимательно следить за рассказом Знатока.

— Это было значительное предсказание, необычайно значимое по одним причинам и безумно сомнительное по другим. С одной стороны, оно вполне определенно говорило о том, что Джойс сделает себя королем. Но с другой, оно не сказало почти ничего о том, как он этого добьется. Оно не показало ни одной из битв, которые ему предстояло выиграть, ни одного из принятых им решений. Таким образом, предсказание не могло служить нам руководством к каким-либо действиям. Самое большее, что оно нам давало — это подтверждение правильности уже полученных результатов — таких, например, как создание Гильдии — путем идентификации каких-либо событий с тем, что мы могли видеть среди воплотимого в зеркале предсказания.