Чтение онлайн

«Сквик. Квак. Сквик, сквик. Квак, квак».

Одно из животных тихонько пофыркивало, определенно выражая радость, оба улыбались друг другу.

Превратив пол в литавры, Мерлин выбежал из комнаты.

— Из всех обезьян только у капуцинов и, возможно, у мартышек подвижность большого пальца достаточно велика, чтобы прикоснуться к паре других пальцев.

Грейди, считая: «Один, два, три, четыре», поочередно коснулся большим пальцем правой руки остальных.

— Я не знаю ни одной обезьяны, способной на такую ловкость пальцев, — указала Камми. — Многие обезьяны ничего не могут держать большими пальцами. Просто сжимают предмет между четырьмя остальными пальцами и ладонью.

— В любом случае эти ребята — не обезьяны, — резонно заметил Грейди. — Нет в них ничего от обезьян.

— Определенно не обезьяны, — согласилась Камми. — У некоторых лемуров достаточно подвижные кисти, но эти кисти не похожи на кисти лемуров.

— И у кого такие кисти, как у них?

— У нас.

— Помимо нас.

— Ни у кого.

— Это, должно быть, нечто.

— Да. Это оно.

Выбрав нужную игрушку из ящика на кухне, волкодав вернулся в гостиную, неся в пасти плюшевого енота.

Животные на диване с интересом посмотрели на сокровище с хвостом-колесом.

Надеясь сподвигнуть их на игру, Мерлин прикусил енота, и тот запищал, точь-в-точь как пурпурный кролик.

Словно разочарованные тем, что енот не обладает присущим только ему голосом, животные вновь занялись своими игрушками.

— Обрати внимание, что они с ними делают, — сказала Камми.

— На что именно обращать внимание?

— Как гладят они материал.

— А что в этом особенного?

— Посмотри на этого, Грейди. Посмотри, как ему нравится ощупывать резиновый клюв утки.

— А Мерлину нравится его жевать. И что с того?

— А другой? Видишь? Он водит большим пальцем по носу кролика. Готова спорить, с нами у них есть и еще одно сходство. Помимо формы и предназначения кистей. Изобилие нервных окончаний на подушечках пальцев. Ты знаешь, в сравнении с другими видами у человека очень развито осязание. На Земле это уникальное явление.

— Я этого не знал.

— Теперь знаешь. Уникальное на Земле. Или было уникальным.

Одно из существ зашвырнуло пурпурного кролика через гостиную, словно игрушка ему надоела. Кролик ударился о каминную плиту и упал у очага.

Мерлин бросил енота и побежал за кроликом.

Второе существо зашвырнуло утку в дальний угол комнаты.

Волкодав схватил кролика, бросил, метнулся за уткой.

Одно из животных взялось за диванную подушку, вероятно, хотело посмотреть, что под ней.

Второе заинтересовала Камми. Оно сползло на самый край дивана, наклонилось вперед, уставившись на женщину.

Зрачки по центру прекрасных золотистых глаз были не черные, а темно-медные.

Мерлин вернулся с уткой. Игрушка в его пасти дважды пискнула, но ни одно из существ не захотело поиграть.

— Мы должны дать им имена, — сказала Камми. — Без этого просто нельзя.

— Я не даю имя каждому животному в лесу.

— Они не в лесу. Они здесь.

— Возможно, ненадолго.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Пытаюсь.

— Они въехали в дом.

— Дикие животные не могут просто «въехать».

— «Дикие» к ним не подходит. Ты сам говорил, что они почти ручные, словно чьи-то домашние любимцы.

— Да. Говорил. Ты думаешь, они — чьи-то домашние животные?

Камми покачала головой:

— Нет. Они не домашние животные. Но они — нечто.

— Мы не продвигаемся вперед. Вновь вернулись к идее «нечто».

Обнаружив, что ни один из его новых друзей не испытывает желания побегать с ним, Мерлин направился к Камми, по пути покусывая утку и заставляя ее пищать.

Она почесала ему голову, но не более того.

— Не сейчас, красавец ты мой.

Камми не могла оторвать глаз от животных. И чем больше смотрела на них, тем сильнее они интересовали ее.

Их ноздри часто подрагивали, тем самым предполагая, что в носовых каналах много кровеносных сосудов и нервных окончаний, как и в носах собак, и это указывало на острый нюх. Зубы у них были, как и у любого всеядного животного, вполне человеческие по форме, остроте, расположению. Несмотря на маскирующую шерсть, лицевые мускулы обеспечивали широкий диапазон выражений. Пальцы ног длиной превосходили человеческие, один, похоже, выполнял роль большого пальца руки, достаточно функциональный для того, чтобы они могли ловко лазать по деревьям.

С каждым новым открытием Камми все больше оживлялась. Идеи, вопросы, предположения, ведущие к новым вопросам, сплошным потоком струились в голове. Одна идея высекала искру другой, третьей, четвертой.

Камми указала на животное, которое теперь сидело на самом краешке дивана и пристально смотрело на нее.

— Она настолько таинственная, что я собираюсь назвать ее Тайной.

Поскольку половые органы полностью были скрыты шерстью и складками кожи, Грейди спросил:

— Откуда ты знаешь, что это самка?

— Только предполагаю. Но она чуть меньше другого. И хвост у нее не такой пушистый.

— Петух, конечно, выглядит ярче курицы, да?

— Это свойственно многим животным, но не всем. У золотистых ретриверов хвосты кобелей более пушистые, чем у сук.

Тайна соскользнула с дивана, на все четыре лапы (ноги и руки), склонила голову набок, продолжая изучать Камми.

Второе животное тут же переключилось на диванную подушку, на которой только что сидела Тайна, и подняло ее, чтобы посмотреть, что под ней.

— Ты думаешь, что тот, кто сейчас ищет завалившуюся мелочь, самец?

— Я в этом более чем уверена. Но имена иной раз дают одинаковые что самкам, что самцам. Я собираюсь назвать его Загадочным.

— Тайна и Загадочный. Полагаю, лучше, чем Эбб и Фло [15] .

— Суд должен запретить тебе давать клички животным.

— Я по-прежнему думаю, что Мерлину очень подошла бы кличка Говард.

— Но ты-то собирался назвать его Сосунком.

— Только для того, чтобы ты не возражала против Говарда.