Чтение онлайн

Если, бы Барлоу мог прочитать мысли Терренса, оптимизма у него значительно бы поубавилось. По своему достаточно богатому опыту майор знал, что самые бестолковые вещи получаются тогда, когда для достижения целей тайной войны привлекаются группы из различных ведомств. Для разведчика-диверсанта, в отличие от разведчика-нелегала, желательно как можно меньше находиться на территории по ту сторону линии, отделяющей своих от чужих. И уж совсем нежелателен даже визуальный контакт с кем бы то ни было. А тут от парней требуется как раз обратное. Достаточно продолжительное нахождение в месте скопления большого количества людей, причем значительная их часть, узнай с кем они имеют дело, будет настроена весьма недружелюбно.

Из соображения секретности совместный брифинг был назначен на борту «Урсулы». Яхта, пришвартованная у одного с «Энкориджем» пирса, на его фоне казалась утлой скорлупкой. Хотя по тоннажу вполне соответствовала своему классу. Вся команда яхты состояла из трех человек. Капитан, представившийся Рэем Линксом, сразу показался майору смутно знакомым. Линкс представил членов экипажа: механика, по совместительству кока, электронщика, оказавшегося рыжей девицей с вполне миловидной внешностью и скандинавской фамилией Фридрекссен, и здоровенного штурмана с прической под Сильвестра Сталлоне. У штурмана фамилия оказалось вполне обыкновенной, подходящей для типичного среднего американца — Карпентер. «Интересно, как его зовут на самом деле?» — подумал майор, протягивая ему руку. Кают-компания на «Урсуле» оказалась достаточно просторной, чтобы вместить всех присутствующих. Разглядывая оснащение яхты, «тюлени» недоуменно вертели головами. Изнутри она напоминала катер из фантастического боевика. Сразу и не сообразишь, чего тут не хватает. На первый взгляд на яхте было все: приборы GPS для определения своего местоположения при помощи спутника, станция космической связи, стандартный набор навигационных приборов, куча «железа», в которой специалист мгновенно признал бы приборы двойного назначения, годящиеся и для геофизических, исследований, и для ведения инструментальной разведки. Самым обыденным предметом на борту выглядел компьютер с пятнадцатидюймовым монитором. Брифинг начался с сюрпризов. Линкс молча вынул из сейфа голубоватый лист плотной бумаги и предложил гостям ознакомиться с документом. От прочитанного у майора противно засосало под ложечкой. Начальник штаба корпуса морской пехоты передавал группу Барлоу в беспрекословное подчинение офицеру оперативного отдела ЦРУ Р. Д. Линксу. Разглядывая знакомые завитушки подписи бригадного генерала Гарри Роджерса, Терренс задумался. Больше всего майора удивило то, что в документе были безошибочно указаны фамилии и имена людей, отобранных Барлоу менее пяти часов назад. Подпись Роджерса настоящая — не факсимиле, а нормальный автограф, сделанный чернильной ручкой, видны царапины от пера. Откуда такая осведомленность? Было похоже, что операцию курировал кто-то на самом верху. Тот, кто мог запросто дать команду бригадному генералу подписать чистый бланк приказа. Инициатива перешла к Линксу, морякам осталось только слушать. Сначала капитан «Урсулы» вскользь прошелся по тому, что всем и так было известно. Потом остановился на деталях. Из сейфа достал паспорта и личные документы и раздал их. По документам выходило, что все они туристы. Линксу предстояло разыгрывать роль заокеанского инвестора, директора и владельца находящейся в Штатах радиоэлектронной компании. Электронщица со скандинавской фамилией значилась новобрачной, и ее фамилия изменилась на Линкс. «Сталлоне» — капитаном и штурманом «Урсулы». Барлоу — стал братом молодой жены владельцем фирмы. Кроу — инженером из американской фирмы, прибывшим контролировать технологию производства. Остальным отводилась роль членов команды яхты. На стол легла карта предстоящего района поисков, и Лоу вполне четко и конкретно изложил порядок действий и задачи каждого. Акватория района поисков была разграничена на сектора, каждый сектор на участки, которые предстояло исследовать. Мелководье планировалось разведывать «тюленям», места поглубже предусматривалось изучать непосредственно с борта яхты. По легенде все выходило достаточно гладко. План операции составлен достаточно грамотно, и майор уж было успокоился. Но тут дело дошло до того, что его подчиненным запретили что-либо брать с собой, а это против правил.

— …Только личные вещи, джентльмены, только те, по которым нельзя установить вашу принадлежность к корпусу. Ни оружия, ни снаряжения, — категорично заявил Лоу.

— Вообще-то мы собираемся погружаться, сэр, — наконец-то прорвало Барлоу, — без снаряжения у нас это получается значительно хуже. Под водой мало атмосферного воздуха, а Пентагон пока не придумал, как пересадить морякам жабры.

— На борту есть все необходимое — от автоматического оружия для стрельбы под водой до аквалангов.

— Мы не привыкли работать на чужом оборудовании, — солидно вставил мастер-сержант Шелли, — неплохо было бы все это предварительно опробовать, или хотя бы осмотреть.

— В свое время. А пока приступайте к сборам и грузитесь, времени у нас осталось мало, на все про все вам отводится полчаса, и мы выходим в море.

После погрузки группы Барлоу и отхода «Урсулы» Терренс ушел в свою каюту, повернул ключ в замке на два оборота и достал из чемодана плоскую серебряную фляжку. Потом тяжело рухнул в кресло и с минуту разглядывал опостылевшую репродукцию на стене. На картине американский минитмен времен войны за независимость, одетый в зеленую куртку, индейские мокасины и треуголку с кремневым мушкетом в руке, крался по следам английского отряда. На грубоватой физиономии колониста читалась смесь осторожности и отваги. Художник тщательно прорисовал все детали. Майор внимательно изучил бахрому на замшевой обувке следопыта, вышивку на камзоле, а потом решительно свинтил колпачок. От ощущения чего-то неизбежного ему очень хотелось выпить. И не просто выпить, а надраться до поросячьего визга.

«Алиса» шла под одним дизелем, второй был исправен, но босс желал, чтобы катер подольше оставался в море, и исполнительный рулевой убрал ход до минимума. Белый форштевень лениво резал отсвечивающую медью воду. Катер уже битый час болтался между мысом Китень и мысом Казантип на малом ходу, вызывая у пляжников чувство праведной классовой ненависти к жирующим «хозяевам жизни». Узнай об этом находящиеся на борту — их удивлению не было бы предела. Все это время на катере шла самая напряженная работа, выражаясь языком ушедшей в историю партийной номенклатуры, — на борту шло заслушивание актива и планерка на следующую неделю. Ну просто ни минуты отдыха. «Хозяин заводов, домов, пароходов» и по совместительству мэр города Щелкино Семен Олегович Завгородний был вынужден терпеть «трудности» морского путешествия по одной простой причине: собрать подчиненных ему «представителей трудовых коллективов» на берегу он просто не мог себе позволить из опасения засветиться. Конкуренты не дремлют, а раскрывать механизм машины власти, все ее шестеренки и винтики совсем не обязательно. Меньше всего Семен Олегович опасался представителей силовых ведомств, в его официальной бухгалтерии все чисто. Все движимое и недвижимое куплено на свои кровные. Владелец рыболовной фирмы (маленькая, но своя), магазинов, пекарни, ресторана и нескольких баров может себе позволить катер (не самый, кстати, дорогой). А что он к тому же еще и мэр, так это, пожалуйста, вам кто не дает? У нас демократия, ищите себе «свой электорат» и выдвигайте кандидатуру хоть в Верховную Раду. А если кто на прошлое намекнет, так «звшяйтэ хлопци», статья сугубо экономическая, по тем временам это называлось «расхищает» собственности любимого государства, а сейчас — вполне законное предпринимательство. А вот с конкурентами все сложнее, им лапшу на уши не навешаешь и конституцией не отгородишься, им на эту самую конституцию начхать. Им интересно, как ты свои денежки заработал? А еще интереснее, как отмыл? А уж за наводку на местечко, где можно поживиться, за твой, понятное дело, счет, они родного брата удавят. Убедившись, что рулевой указания понимает правильно и выдерживает верный курс, Завгородний спустился в каюту. Сквозь распахнутый иллюминатор врывался легкий ветерок. Вокруг стола, уставленного «чем Бог послал», в креслах застыл «актив». Картинка — ни дать ни взять иллюстрация к учебнику истории «Оргия патрициев времен упадка Римской империи». Семен Осипович приблизился к дивану, занятому девицей в достаточно откровенном бикини, и бесцеремонно шлепнул ее заскорузлой от ручек электропилы «Дружба» ладонью по мягкому месту. Место оказалось вопреки ожиданиям больше упругим, чем мягким.

— Брысь отсюда! И подружек своих прихватила, быстро!

— Ой, ну и пажалста. Секретничайте, пока уши не опухнут.

Девица лениво встала, прихватила со стола бутылку и игриво покачивая бедрами направилась к лестнице наверх. Две ее приятельницы похватали кто что со стола и двинулись следом. Оставшиеся у стола представители сильного пола проводили подружек долгими взглядами. Один — довольным взором хозяина породистых лошадей на бегах. Второй — обиженным взглядом ребенка, у которого только что отобрали любимую игрушку. У третьего на лице отразилось откровенное сожаление. Целый вечер обхаживал, только дело на лад пошло и тут такой облом. Только на физиономии мэра и еще двоих, сидящих поодаль, после ухода девушек не отразилось никаких эмоций. Тяжело посмотрев в лицо одному из сидящих, мэр процедил:

— Я тебе, Александер, что говорил? Какого лешего ты этих телок за собой таскаешь? Все рисуешься? Смотри, светанешься с ними где не надо, нарисуют столько — мало не покажется.

— Шеф, да что такого? Как работать, так первые, а как отдыхать, так и оттянуться нельзя.

— Тебя сюда не отдыхать позвали. Рассказывай, что нового?

— Ну, есть две тачки. Одна нулевая, одна так себе.

— Не нукай, не взнуздал. Что за тачки?

— Красная «бомба», новяк, и «аудюха». Но она уже бэ-у. Много не срубишь.

— Искать не будут?

— Не должны.

— На «бомбе» не попалишься? Потом разборок не будет?

— Не, все чисто.

— Хорошо, отгонишь в мастерню в Кирово.

— Что, обе?

— Ясное дело обе. И еще. Если тебя Макс еще хоть раз увидит, что ты весь из себя такой красивый и на паленых тачках по местным кабакам рассекаешь, я тебя так глубоко спрячу, что ни один археолог не найдет. Даже через сто лет. Усек?

— Да брехня это все! Ты че, Макс, гонишь? Где ты меня видел-то?

Сидевший до того спокойно, Макс подобрался и в его глазах появился нехороший огонек.

— Не понял, — он приподнялся в кресле.

— Стоп, — прервал обоих хозяин, — распетушились. Присели оба! Кому сказал?

— Да мы… это, ничего, — миролюбиво закончил командир женского отделения.

— Ну а теперь ты, Володя. Поведай нам о своем сегодняшнем геройстве.

— Да че, и так все ясно.

— А ну, убери-ка свою тряпку, яви нам свой богоподобный лик.

Володя убрал тряпку, и на всеобщее обозрение предстал внушительный «фонарь», налившийся всеми красками картины Айвазовского «Чесменский бой». Мэр приблизился к пострадавшему, взял за подбородок и повернул его лицо так, чтобы было видно всем присутствующим.

— И кто ж тебя так отделал? — поинтересовался Семен Осипович, наливая в коньячную рюмку «Метаксу».

— Да татарва в конец оборзела. Им положено башлять за место, а они не хотят.

— Никто не хочет, для того ты туда и поставлен.

— Так, я это…

— Что?

— Ну, я им говорю, вы че, чурбаны, нюх потеряли? Не знаете кто рынок держит? А они мне — мы теперь держим! Да за такой базар я, блин… ва-аще… Ну и, типа, не подрассчитал, значит.

— Что ты не подрассчитал, дятел?

— Ну это, того, значит.

— Да ни хрена это не значит. Тебе что велено делать с теми кто не отстегивает?

— Ну, типа, опускать.

— Как опускать?

— Врача санитарного на них напускать.

— И что?

— Так они его послали.

— И что ты должен тогда делать?

— Ну это, ментам сдать.

— И чего же ты не сдал? Может их там не было?

— Были, — рассказчик болезненно потер спину, — суки. С дубинками и браслетами.

— Так что ж ты им не пожаловался?

— Да че я в натуре, с татарвой не разберусь? Они ж по жизни лохи…