Чтение онлайн

Довольные девочки позволили Офелии себя поцеловать и взяли бабушку за руки. Бабушка же достала из сумки пакет с туалетными принадлежностями для Офелии и что-то, завернутое в промасленную газету.

— Банановый хлеб из бананов Мюриель. Помнишь бананы?

— Я не могу взять этот хлеб.

— Твои дочери помогали его печь. Они обидятся, если ты откажешься.

Мюриель и Марисоль сделали большие глаза.

— Хорошо, хорошо. Спасибо, девочки.

Прощальный круг поцелуев.

— Накорми его этим хлебом, — напутствовала мать, — и заботься о нем.

Все, что Аркадий помнил о жилище Мостового на шестом этаже Сьерра Маэстра — это круговая галерея с выходами на лестницы, уставленная трехколесными велосипедами, и гостиная, увешанная кинопостерами, африканскими артефактами, плюшевыми ковриками, кожаный диван и балкон с видом на море.

Он также помнил замок на входной двери и задвижку — не лишняя предосторожность, учитывая, что в квартире полно дорогого оборудования. Аркадий еще тогда обратил внимание на то, что скользящая балконная дверь закрывается стальным засовом. Это на тот случай, если ему пришлось бы геройски спускаться по веревке с крыши на балкон Мостового. Бойцы спецназа знают все о том, как ворваться в помещение через окна, Аркадий — нет. Да и фокус был не в том, чтобы проникнуть внутрь, а в том, чтобы выманить Мостового из дома и спокойно рассмотреть фотографии на стенах.

Мостовой не зря называл свой дом Центральной Европой. Кафе и бутик в Сьерра Маэстра были русскими, надписи на двери лифта — польскими, лобби — совершенно пустынным. Даже запах прогорклого масла из автомата для изготовления попкорна, стоявшего у входа, не мог заглушить капустную вонь.

Когда Аркадий был здесь прошлый раз, Мостовой повесил фотографию яхты вместо снимка с сафари. Возможно, он забросил носорога, с тех пор как снимал «Sucre Noir».Или ему надоело смотреть на мертвое животное на стене. Однако фотография с сафари казалась экзотическим центральным экспонатом в его частной галерее. Аркадий хотел рассмотреть ее до того, как Мостовой снова перевесит фото. Идея была в том, чтобы срочно выманить Мостового под каким-нибудь предлогом.

Хоть Аркадий и не был ни метким стрелком, ни профессиональным диверсантом, одну полезную вещь он знал наверняка. Горючее для создания хаоса можно найти везде. За дверью с табличкой «Вход запрещен» между пластиковыми пакетами с кукурузными зернами, картофельными чипсами и контейнерами с маслом, на трехногом стуле из черного дерматина валялись старые грязные занавески. Аркадий сначала убедился, что другие выходы из лобби не были заперты, потом притащил стул с тряпьем к автомату для попкорна. Потом он принес чипсы и масло. Он полил маслом ступени, сверху бросил тряпки и пакеты с чипсами. Потом он поджег последний пакет. Вот и пригодилась зажигалка Руфо. Пакет загорелся сразу — чипсы, сухие и пропитанные жиром, оказались едва ли не лучшей в мире растопкой. Стул и шторы были из полиуретана — материала, изготовленного из нефти. Масло должно было достаточно сильно нагреться, чтобы начать испаряться. Когда же оно нагрелось, пожар получился вполне достаточный, чтобы потребовалась эвакуация. После этого Аркадий направился к лестнице, ведущей вверх.

Аркадий не спешил. Сигнал пожарной тревоги, старомодный звонок, прозвучал, когда он был на полпути наверх. К тому времени, когда он подошел к двери на шестом этаже и посмотрел вниз, он увидел яркое оранжевое пламя от горящих жирных чипсов. Постояльцы высыпали на балконы, увлеченные зрелищем — прибыла пожарная машина с насосом и цистерной воды в сопровождении полицейских на мотоциклах. Дом находился недалеко от посольского квартала в Мирамаре, и Аркадий ожидал быстрой реакции властей. Лысый Мостовой в одних шортах выскочил на галерею вместе с соседями и быстро вернулся прежде, чем дверь за ним успела захлопнуться. На тротуаре собрались зеваки, увлеченные зрелищем. Легкого бриза с залива было достаточно, чтобы черный дым повалил внутрь здания. Пожарный в рупор дал команду зевакам на галерее эвакуироваться. Аркадий посторонился, чтобы его не затоптали бегущие вниз жильцы с семьями. Квартира Мостового была на другом конце галереи, ближе к лестнице. Мостовой успел надеть штаны, рубашку и даже накладку из искусственных волос. Плечи его были увешаны футлярами с камерами, в руках — туфли. Пижон, который не любит, чтобы его торопили. Как только Мостовой начал спускаться по лестнице, Аркадий подошел к двери его квартиры, доставая на ходу из поясной сумки бумажник Приблуды. Мостовой, руки которого были заняты, просто захлопнул дверь. Аркадий достал кредитную карту. Он не раз видел, как это делают в кино, но сам никогда не пробовал. Если ничего не получится, он просто дождется, когда Мостовой вернется. Он вставил карту в щель и, стараясь продвинуть ее, навалился на дверь бедром. Три попытки — и он внутри.

Квартира по-прежнему выглядела, как зарубежная резиденция российского дипломата среднего уровня. Она была украшена многочисленными сувенирами человека, который поездил по миру. Хотя здесь было значительно больше порядка, чем обычно у холостяков. Чувствовался интерес к книгам и искусству. Фотография, на которую Аркадий обратил внимание на видеокассете, снова висела на стене между снимком коллеги в лондонском Тауэре и пятью друзьями в Париже.

Это был снимок пяти мужчин с автоматами. Один стоял, четверо других на коленях сгрудились вокруг убитого носорога. Теперь он заметил, что копыта бедного животного были отрублены, живот вспорот, так что видны внутренности. Это были не охотники, а солдаты — один русский и три кубинца. Мостовой, на двадцать лет моложе, но уже лысеющий. Эрасмо, чья борода выглядела тогда еще мальчишеским пучком. Бодрый и стройный Луна, сжимающий АК-47. Тико с уверенной и бесшабашной улыбкой лидера, а не близорукий механик, выискивающий прокол в автомобильной камере. И, стоящий позади них, Джордж Вашингтон Уоллс в куртке сафари с многочисленными карманами. Внизу на снимке была сделана надпись: «Лучшая убойная команда в Анголе демонстрирует товарищам-революционерам новый способ обезвреживания мин». Ноги носорога были раздроблены до колен. Аркадий представил себе безумное страдание и растерянность бедного животного, оказавшегося на минном поле. Он также думал о бессердечии, которое появляется у людей, когда они просто стараются выжить. Тико и Мостовой — по краям группы. У ног Тико лежал сплющенный корпус противопехотной мины-ловушки. Рядом с Мостовым виден объемный куб осколочной мины направленного действия с надписью на английском «Этой стороной к врагу». Несмотря на резкое африканское освещение, качество снимка было отличным, если учесть, что Мостовой, вероятно, выставил таймер и бегом присоединился к группе, а также то, что мины, вероятно, находились повсюду.

Пока Мостовой не вернулся, Аркадий продолжал обследовать квартиру. Во время своего первого визита Аркадий не обратил внимания на висящие в прихожей фотографии Мостового с известными российскими режиссерами, украшенные их автографами, или эротическую будуарную серию кубинских девочек, которых, он, казалось, снимал в своей собственной постели. Аркадий заглянул в письменный стол, в ящики прикроватной тумбочки, под подушку. На приставном столике расположились ноутбук, сканер, принтер. Ноутбук затребовал пароль сразу при включении. Шансы угадать его были весьма призрачны. Оружия не было ни в ящике стола, ни под кроватью.

Аркадий прошел по холлу дальше в небольшую комнату, переделанную в фотолабораторию. Изнутри на двери висел черный занавес. В лаборатории горела красная лампа, видимо Мостового прервали в процессе проявки пленки. Аркадий протиснулся между увеличителем и поддонами, наполненными кисло пахнущими проявителем и фиксатором. Красная пленка, извиваясь, спускалась с бельевой веревки. Аркадий просмотрел пленку на свет. На ней не было ничего, кроме обнаженных волейболисток. Отпечатанные фотографии, прикрепленные кнопками к доске, касались жизни посольства: русские, осматривающие сахарный комбайн, раздаривающие открытки от детей из Москвы, угощающие водкой кубинских редакторов. Да — русские действительно похожи на болванов.

Вернувшись в холл, Аркадий протиснулся мимо многочисленных шкафчиков с фотографиями. Он перелистал заметки с воспоминаниями об отдыхе в Италии, в Провансе. Никаких обнаженных фигур, никакой Африки. Наконец, добравшись до кухни, он открыл холодильник и нашел в нем минеральную воду, открытую баночку маслин, бутылку чилийского вина, упаковки цветной пленки и позади коробки с яйцами… — 9-миллиметровый испанский пистолет «Астра», ствол которого удлинен глушителем. Он высыпал патроны из магазина, вставил барабан на место, протер оружие и положил его обратно, за коробку яиц. В раковине валялась пустая форма для льда. Аркадий высыпал пули в форму, залил водой и положил в морозильник. Затем он уселся в гостиной и стал ждать возвращения Мостового.

Мысленно вернувшись к планам в стиле Руфо — его календарю безотлагательных дел, например, к попытке убить кого-то, кто будет в городе всего лишь неделю, — Аркадий чувствовал, что время на исходе. Его время. Завтра ночью он сможет сесть в самолет и отправиться домой. Он и тело Приблуды. Но ему казалось, что еще не произошло главного. Что прояснит роль яхт-клуба «Гавана» и лучшей убойной команды в Африке, а также вскроет причины гибели Руфо и Хеди.

Офелия никого не привела с собой. Осторожно, чтобы не поцарапать свои новые туфли, она вошла в Русско-кубинский центр, бросив темные очки в сумку с банановым хлебом. Лобби со вчерашнего дня изменилось: статуи рыбака и сборщицы тростника валялись лицами вниз. Лестница лежала на расколотой стойке администрации. Не было и автомобиля. Пыль поднималась в красном луче света, падающего сверху от витражного стекла. Русско-кубинский центр? Она знала об этом месте. Но, когда русские думали, что они ведут страну к светлому будущему, кубинцев приглашали сюда очень редко.

Она глубоко вздохнула. Офелия приехала одна, чтобы сначала увидеть, что Луна вез ночью… Полицейский не мог обвинить чиновника министерства внутренних дел без убедительных доказательств. Но настоящая причина была личной. Ничто не могло унизить Офелию больше, чем испуг в багажнике «лады». А там она была напугана до слез. Она дополнительно тренировалась в стрельбе по мишени на полигоне Гуанабо именно для того, чтобы такого не случилось. Над стойкой висело пыльное зеркало, в котором она увидела свое отражение, когда доставала оружие из соломенной сумки. Она слилась с пистолетом в одно целое и передвигалась как опасная маленькая jinetera.