Чтение онлайн

— Ты не подмастерье, — заявила она. — То есть по должности может и подмастерье, — поправилась Шань Яо, потому что любила точность, как иные любят сладкое, — но кто-то тебя учит. Кто-то, далеко превосходящий Палату Начертаний Обители Серого Пика, а возможно и любого начертателя всей Долины! Если вспомнить, я слышала, как говорили на аукционе, якобы какой-то старец принёс эти талисманы на торги. Человек в маске и плаще, скрытный, не назвавший имени.

Она прищурилась, словно подгоняя картину под рамку.

— Твой наставник, верно? Он рисует, ты при нём учишься. Маска, потому что Обитель ему не интересна и шум привлекать ни к чему.

Лу Мин за то недолгое время пребывания в мире практиков не успел стать большим знатоком чудес, но когда дочь старейшины Шэнь, прищурив глаза, сама же подвела логичную теорию, не имеющую отношения к действительности — это, пожалуй, было ближе к чуду, чем всё, что Мин видел в Запретной Зоне. Шань Яо построила ему алиби, упаковала в правдоподобный рассказ и перевязала бантом из собственных выводов. Не принять такой подарок было бы хамством, недостойным его семьи.

— Дочь старейшины Шэнь видит меня насквозь, — Мин уважительно склонил голову. — Я не могу этого подтвердить вслух, у меня были чёткие указания. Но я также не могу этого отрицать перед лицом таких аргументов.

Идеальное полупризнание. Ничего не утверждать, ничего не отрицать, дать собеседнице насладиться её собственной проницательностью.

Шань Яо смотрела на него ещё несколько ударов сердца и фыркнула. Фырканье было самое аристократическое из всех, какие Мин слышал в своей жизни.

— Я так и думала, — Шань Яо кивнула с видом следователя, у которого подозреваемый только что подтвердил версию допроса. — Качество чернил выдаёт мастера, которого в Долине никто не знает. Твои секреты, это твои секреты, и дочь старейшины Шэнь не станет в них лезть.

— Благодарю за понимание, — Мин поклонился ниже, пряча за поклоном улыбку, потому что улыбка, какая в этот момент была у него на лице, могла обнулить все одной неловкой секундой.

Шань Яо повернулась к стене и сложила пальцы в печать. Водяная ци сгустилась плотным кольцом вокруг её запястья.

— Отойди.

Раскрытая ладонь ударила в стену, уплотнённый поток прошёл сквозь камень и разорвал кладку изнутри. Стена лопнула, обломки посыпались, пыль взвилась облаком, и за рухнувшей перегородкой открылась тесная квадратная комната.

Посреди неё возвышался каменный алтарь, покрытый вязью символов невероятной сложности, от которой у Мина защипало в глазах. Линии покрывали каждую грань, переплетаясь в узоры, которые он не мог прочесть, плотные до нечитаемости и древние до неузнаваемости. Над алтарём, в пустоте, висела тяжёлая смолисто-чёрная капля не крупнее перепелиного яйца, подвешенная в поле, которое создавала формация.

Дочь старейшины пробила стену чуть дальше, но это не помешало Чернильнице перекатится к бреши и попытаться рвануть к капле, ведь именно она была не целью.

Благо, Мин был достаточно ловок, чтобы успеть не схватить до этого момента.

— Стой, — Мин крепче сжал артефакт. — Сейчас нас обоих прикончит каким-нибудь древним проклятием за неправильный подход.

Чернильница не слушалась. Она тянулась к капле и Мину пришлось упереться ногами в пол, правда подошвы уже двигались по камню.

— Если я не отпущу, она прорвётся к ней через мою ладонь. Нам с ладонью этого не хочется.

— Тогда отпускай, — пожала плечами девушка, — посмотрим что будет.

Мин тяжело выдохнул и разжал пальцы. Флакон перелетел через комнату и врезался в каплю, в тот же миг капля исчезла внутри Чернильницы целиком, а сам флакон рухнул на алтарь с коротким звоном. Мин шагнул вперёд, схватил его, и ладони обожгло жаром, какого в артефакте не водилось даже при варке огненных чернил.

Насечки на горлышке пульсировали, и впервые Мин различил в них рисунок. Линии, прежде стёртые до невидимости, проступили рельефом под пальцами, чуждые символы, родственные тем, что покрывали алтарь. Чернильница гудела сытым низким гулом, и гул этот был неприлично похож на звук человека, который наконец отужинал после трёхдневного поста.

Мин уставился на флакон, и в голове сложилась картина. Вибрация, нараставшая по мере спуска вглубь храма, рывки в сторону реликвария, яростный гул на лестнице — Чернильница вела его сюда, к этой капле, и выбора у Мина в общем-то не было с самого начала.

Шань Яо стояла у входа в комнату и смотрела на флакон с нескрываемым любопытством, которое тщетно пыталась задрапировать показной невозмутимостью. Их взгляды встретились.

— Интересный, надо сказать, у тебя флакон, — заметила она светским тоном, каким интересуются погодой, лишь бы не молчать.

— Семейная реликвия, — Мин спрятал Чернильницу под рубаху, и тёплый бок флакона лёг к рёбрам, как кошка, нашедшая своё место.

Алтарь погас, символы на гранях потухли один за другим, и комната погрузилась в полутьму. Пол дрогнул, Мина качнуло, он схватился за алтарь, и вибрация пошла по камню, с потолка посыпалась пыль. Второй толчок прошёл сильнее, где-то наверху загрохотало, и стало понятно, что формация, державшая реликварий столетиями, лишилась сердцевины и разваливалась.

— Выход! — Мин завертел головой.

Шань Яо ткнула рукой в дальний угол. На полу, полускрытая обломками, виднелась каменная плита с выпуклым кругом в центре, формация перемещения, которую Мин видел в библиотечных свитках. Круг мерцал, бледно, еле заметно, словно стеснялся собственного существования.

Мин подхватил Шань Яо за талию, она обняла его за шею, и в три прыжка он добрался до плиты. Потолок над ними треснул, камни посыпались, Мин вложил ци в круг и успел подумать, что хорошо бы плита оказалась рабочей, потому что вторая попытка едва ли предусмотрена.

Свет ударил снизу, рывок телепортации вышиб дыхание, и на долю вдоха не было ничего, ни пола, ни стен, ни Шань Яо в его руках, только пустое жжение в груди. Каменный пол ударил в подошвы, Мин упал на колено, удерживая Шань Яо на руках, и в лицо ударил свежий ветер, принёсший с собой хвою и сырость камня.

Они стояли на площадке перед входом в храм, перед аркой с тигром на замковом камне. Каменный порог входа треснул пополам, из глубины доносился грохот рушащегося подземелья, и пыльное облако вырвалось из щели, рассеявшись в ночном воздухе.