Чтение онлайн

Я вдохнула глубже ставший приятно-морозным воздух, закрыла глаза, раз уж зажать уши не могла, и действительно будто ощутила, как снег ложится на плечи.

Удивительно хорошо.

А потом звуки стали громче, увереннее. И снежинки уже не таяли, стихия набирала силу, проявляясь небольшим морозцем и инеевым узором на окнах, когда алеют щеки и носы.

Следом, как и положено, пришли порывы ветра — резкие, отрывистые ноты, которых, казалось, не должно было быть в спокойной и все еще удивительно ласковой мелодии.

Метель и пурга закружили и замели дороги — мелодия стала быстрой, колючей, стелящейся, взлетающей вверх и будто срывающейся вниз. И снова тихая, ласковая колыбельная — свет фонарей и огромные хлопья пушистого мягкого снега.

Забота и теплота.

Вой бурана и трескучий мороз, скрип и хруст льда под каблуками сапог, крошка мелкой ледяной крупы на волосах, оглушающий свист ветра.

И чувство, словно кто-то пуховой пелериной укрывает мои плечи, а рядом непременно горит камин и трещат бревна.

Настоящая зимняя вьюга на улице, готовая в любой миг подхватить, закружить, сбить с дороги припозднившегося путника, запутать следы и намести огромные сугробы, складывая из снежинок одной Зиме видимые дворцы.

А у меня на губах тает лед, словно кто-то бережно целует. Сладко целует.

Мелодия льется, падает, кружит, зовет за собой и тихо уговаривает проснуться, проникает внутрь, будит, тревожит спокойное сердце.

Горит на губах поцелуй.

Затихают, замирают и растворяются в воздухе последние отзвуки, как перезвон капели.

Уходит Зима, уносит с собой и бураны, и метели, и снега, с улыбкой оставляя своих детей.

Я медленно возвращаюсь в реальность, открываю глаза, чтобы с удивлением увидеть свои покрытые льдом руки, ощутить на плечах снег, в отражении бокала разглядеть полностью побелевшие волосы и последние снежинки, падающие из ниоткуда на пол.

Я еще приходила в себя, когда груны и эльфы, как один, поднялись со своих мест и оглушительно захлопали Александру.

А у меня губы горели и сердце билось, как сумасшедшее.

Зима! Как же я терпеть не могу лето.

Общий ажиотаж помог незаметно скрыться, я только шепнула Лерою, что ухожу к себе, и отправилась в комнату. Сменила платье, отправила вестника Теневым, пришла в себя и еще раз, внимательно, осмотрела пустую катушку. Тревога и беспокойство снова начали грызть изнутри. Потеря контроля над ситуацией и неопределенность бесили до ужаса.

Непонятное поведение Алекса спокойствия тоже не прибавляло.

Настойки и отвары успокоиться не помогли, меня почти трясло.

Да что же такое? Что со мной не так?

Эти всплески настроения, силы, будто не мои чувства… Может, действительно, организм просто перестраивается? Тогда, по идее, должны помочь тонизирующие и укрепляющее.

Я проглотила горькую жидкость, убрала в пространственный мешок и хотела уже идти в ванную, когда сквозь окно в комнату влетел вестник, сотканный из теней.

Сид ответила.

"Софи, насчет первого твоего вопроса — мы все еще ищем. Пока ничего конкретного сказать не могу. А насчет второго… Я не знаю, зачем ты интересуешься графом Сиорским, но мой тебе совет — держись от этого урода подальше. Как можно дальше. Граф Лерой Сиорский и его люди четыре года назад устроили охоту на горных ведьм. Кого или что они искали, мне пока не известно, но…"

Спустя пол-оборота я стояла под дверью Повелителя и уже собиралась стучать, когда дверь распахнулась, чуть не ударив по бестолковому лбу, и на меня буквально налетела та самая корзинка с прошлогодними грибами, поправляющая корсаж платья, растрепанная, улыбающаяся. В глубине комнаты стоял Алекс, замотанный в простыню.

— Софи?

— Развлекаешься? — прошипела я. Не знаю, не понимаю, откуда во мне такая злость. Но она налетела лавиной, смяла и подавила, заглушила голос разума, оставив дикое желание задушить кого-нибудь из этих двоих, а лучше обоих. Просто взять руками и сдавить горло.

— Что случилось, милая? — грун шагнул в мою сторону, вдова Нежская оказалась почти зажата между нами. Стояла и глупо хлопала глазами.

— Извини за беспокойство, — отчеканила я, с трудом сдерживаясь. — Завтра поговорим.

— Софи, — он протянул было руку, но я шагнула назад, развернулась на каблуках и почти бегом отправилась на выход.

Мне не хватало воздуха. Душила злость.

Я выскочила за ворота поместья, пересекла мост, обогнула озеро, скрылась в лесу и только там, прижавшись всем телом к огромной ели, расцепила зубы и с шумом выдохнула.

— Мне понравилось тебя целовать, — выплюнула я. — Кретин!

Я задрала голову к небу и оскалилась. Луна все еще была почти полной, хоть и бледной.

Отлично!

Я отлепилась от дерева, сняла перчатки и прислушалась к себе: к нужному месту меня выведет чутье, знание, шум ветра.

Я шла и расплетала волосы, роняла шпильки прямо в траву, стараясь не задевать непокрытыми руками листья и ветки. Шла около двадцати лучей, и все это время злость во мне только набирала силу, крепла, настаивалась, как вино.

А стоило выйти на поляну, как я совсем перестала себя сдерживать. Тряхнула головой и сбросила одежду, сняла обувь, чулки, белье, пропустила сквозь себя ветер.

К духам грани. Все к духам грани.

Солнце ведьмы — луна, правильно? Правильно. А значит, сегодня ночью ведьма будет танцевать!

Александр Гротери, владыка Северных Угодий и повелитель Северных Земель.

Я смотрел из окна своей комнаты, как маленькая фигурка Софи скрывается за воротами, и тихо матерился. Первое глупое желание пойти за ней и выяснить, зачем она приходила, я с огромным трудом, но подавил.

Принес же дух грани на мою голову эту вдову!

— Алекс, — дверь грохнула о косяк, в комнату вошел Лерой. — Я спать собирался, к Софи зашел, проверить…

— Успокойся. Она ушла танцевать.

— Танцевать?

— Ведьмы танцуют под луной, Лерой. Когда плохо, или хорошо, или просто невыносимо.

— Но…

— А на том месте, где они танцевали, либо все умирает, либо возрождается.

— Я…

— Ты так долго гонялся за горными ведьмами, а таких простых вещей не знаешь, — я наконец-то отвернулся от окна и сел в кресло.