Чтение онлайн

накал у гнева не такой,

чтоб самому себе по роже

заехать собственной рукой.

707

Во всех веках течет похоже

сюжет, в котором текст не нужен

и где в конце одно и то же:

слеза вдовы и холм над мужем.

708

У врачебных тоскуя дверей,

мы болезни вниманием греем

и стареем гораздо быстрей

от печали, что быстро стареем.

709

Будь в этой жизни я трезвее,

имей хоть чуть побольше лоска,

уже давно бы я в музее

пылился статуей из воска.

710

Сев тяжело, недвижно, прочно,

куда-то я смотрю вперед;

задумчив утром так же точно

мой пес, когда на травку срет.

711

В повадках канувшей империи,

чтоб уважала заграница,

так было много фанаберии,

что в нас она еще дымится.

712

Пью водку, виски и вино я,

коньяк в утробу лью худую,

существование иное

я всем врагам рекомендую.

713

А мужикам понять пора бы,

напрасно рты не разевая,

что мирозданья стержень – бабы,

чья хрупкость – маска боевая.

714

За то, что некогда гоним был

и темным обществом помят,

я не украшу лик мой нимбом,

поскольку сильно был не свят.

715

Есть бабы из диковинного теста,

не молкнет в них мучительная нота:

жена и мать, но все еще невеста,

и сумрачное сердце ждет кого-то.

716

У гибели гуляя на краю,

к себе не пребывали мы в почтении,

сегодня я листаю жизнь мою,

и волосы шевелятся при чтении.

717

Да, специально нас не сеяли,

но по любой пройтись округе —

и мы кишмя кишим на севере,

востоке, западе и юге.

718

Нас увозил фортуны поезд,

когда совсем уже приперло,

везде сейчас дерьма по пояс,

но мы-то жили, где по горло.

719

Напомнит о помыслах добрых

в минувшее кинутый взгляд,

и вновь на срастившихся ребрах

следы переломов болят.

720

Настырный сон – хожу в проходе,

на нарах курят и галдят,

а я-то знаю: те, кто ходят,

чуть забывают, что сидят.

721

В пыли замшелых канцелярий,

куда я изредка захаживал,

витают души Божьих тварей,

когда-то здесь усохших заживо.

722

Страдал я легким, но пороком,

живя с ним годы беспечальные:

я очень склонен ненароком

упасть в объятия случайные.

723

Тоску, печаль, унынье, грусть,

угрюмых мыслей хоровод —

не унимай, Господь, но пусть

они не застят небосвод.

724

Всегда в удачно свитых гнездах,

как ни темны слова и лица,

совсем иной житейский воздух,

чем в доме, склонном развалиться.

725

Когда устал, когда остыл,

и на душе темно и смутно,

любовь не фронт уже, а тыл,

где безопасно и уютно.

726

В игре, почти лишенной правил,

чтоб не ослабло к ней влечение,

Творец искусно предоставил

нам пыл, азарт и помрачение.

727

Увы, чистейшей пробы правда,

поддавшись кличу боевому,

как озверевшая кувалда,

подряд молотит по живому.

728

По всем векам летит булыжник,

и невозможно отстраниться,

а за стеклом – счастливый книжник

над некой мудрою страницей.

729

Сейчас пойду на именины,

явлю к напиткам интерес,

и с ломтем жареной свинины

я пообщаюсь наотрез.

730

В России всегда в разговоре сквозит

идея (хвалебно, по делу),

что русский еврей – не простой паразит,

а нужный хозяйскому телу.

731

Что было в силах – все исполнили,

хоть было жить невыносимо,

а долгий свет несвойствен молнии,

за то, что вспыхнули, спасибо.

732

Не зря, упоенно сопя и рыча,

так рабской мы тешились пищей:

я музу свободы вчера повстречал —

она была рваной и нищей.

733

Мне ничуть не нужен пруд пейзанский,

мне не надо речки и дождя,

я колодец мой раблезианский

рою, от стола не отходя.

734

Что-то никем я нигде не служу,

что-то с тоской то сижу, то лежу,

что-то с людьми я не вижусь давно,

всюду эпоха, а мне все равно.

735

Все, что в душе носил – изношено,

живу теперь по воле случая,

и ничего не жду хорошего,

хотя упрямо верю в лучшее.

736

Нетрудно обойти любые сложности,

в себе имея к этому готовность:

мои материальные возможности

мне очень помогли возжечь духовность.

737

Вполне терпимо бытие,

когда с толпой – одна дорога,

а чтобы гнуть в судьбе свое,

его должно быть очень много.

738