Чтение онлайн

Но сегодня все иначе. Речь идет о Таре О’Коннел. И это само по себе уже говорит о многом.

Брайен и Тара Брид О’Коннел.

Их имена, несомненно, подходили друг другу: Брайена назвали в честь Брайена Бору, первого короля Ирландии, а Тару – в честь горы, на которой когда-то находилась столица страны.

Эйлис покачивалась в кресле, и улыбка расплывалась по ее лицу. Приятно было узнать, что интуиция ее не подвела.

Она поняла, что за человек Тара, в ту минуту, когда та вошла в оранжерею: раскованность, хорошее чувство юмора, готовность рискнуть всем ради достижения цели – эти черты характера должны нравиться Брайену. А то, что они заключены в такую очаровательную оболочку, гарантировало, что он наверняка заинтересуется ею.

Но дело зашло дальше простой заинтересованности, это ясно. Вопрос в том, насколько дальше. Возможно, пора подумать о том, что можно сделать, чтобы подтолкнуть этих двоих друг к другу.

Ей всегда хотелось, чтобы в семье появился кто-то с рыжим оттенком волос.

Томми Ахерн вошел в кухню, держа в руках любимую клетчатую рубашку, которую он всегда надевал, когда играл джигу. Его мать, как обычно, сидела, склонившись над швейной машинкой, и не обратила никакого внимания на сына.

– Что за ужасный розовый оттенок! – проворчал он, наклоняясь, чтобы чмокнуть ее в щеку. – Что это такое?

– Новые шторы для гостиной Нэн Лори, – улыбнулась Пег. – Они действительно напоминают лекарство от желудка, правда? Но в комнате будут смотреться не так уж плохо. Мы их присобрали со всех сторон, и они выглядят очень мило.

– Вряд ли тебе удастся меня в этом убедить. – Он открыл дверцу холодильника и несколько секунд стоял, глядя в него. Наконец достал бутылку молока и взял из буфета стакан. – Мне надо постирать рубашку.

– Брось ее в грязное белье. На следующей неделе постираю.

– Что? Но… я… – Томми от растерянности даже начал заикаться. – Но мне она нужна сегодня вечером, а она пахнет потом после вчерашнего выступления в пабе!

– Ты мог бы подумать об этом, перед тем как ее надевать. – Она закончила строчку и приподняла лапку, чтобы повернуть ткань. – Я обещала закончить шторы к следующей неделе, и мне дорога каждая минута. Ткань такая толстая, что иглы все время ломаются.

– Но я думал, ты просто бросишь ее в машину.

– Извини, дорогой, но мне некогда. Если хочешь ее постирать, тебе придется сделать это самому.

– Я ведь не умею.

– Ты умный парень, – заметила она и похлопала его по спине. – Справишься.

– А ты не можешь мне показать на первый раз?

– Я тебе уже показывала.

– Но я невнимательно смотрел.

– Тут я ничего не могу поделать. Наверное, тебе придется подождать, пока я закончу.

– Но у нас сегодня вечером концерт в Балливогане! И эта мисс О’Коннел собирается снимать нас для телевидения. Мне надо надеть мою счастливую рубашку.

– Тогда тебе пора приниматься за дело. Инструкция написана на крышке, а порошок на полке. Ты справишься.

– Похоже, придется справиться, – проворчал Томми.

– Оставь себе достаточно времени на утюжку, потому что сорочка всегда выходит из сушилки мятой.

– Утюжка? – Он уставился на нее. Она, наверное, сошла с ума. – Никогда этого не делал.

– А то я этого не знаю, – пробормотала Пег и улыбнулась сыну. – Может быть, ты попросишь Эйлин?

– Нет, – ответил Томми и пнул ножку стола. Он еще не рассказал матери об Эйлин. Никому не рассказал. – Ты уверена, что у тебя нет времени?

– Уверена.

– Ну ладно. Я как-нибудь сам справлюсь.

– Не сомневаюсь. – Пег нажала на педаль, и стрекот машинки заглушил те слова, которые она пробормотала, когда он вышел.

– Что случилось, если даже собственная мать не хочет постирать сыну рубашку!

Томми ворчал всю дорогу до задней веранды, где стояли стиральная машина и сушилка. Бросил рубашку в машину и начал читать инструкцию, напечатанную на внутренней стороне крышки.

С таким же успехом она могла быть написана на греческом языке – никакого смысла он в ней не видел. Коробка порошка для стирки помогла немного больше, и он отмерил рекомендуемое количество и высыпал его на рубашку. За компанию он бросил туда остальные рубашки – уж стирать так стирать! Мать будет довольна. Повернул регулятор на несколько делений, нажал какие-то кнопки, и стиральная машина начала заполняться водой. Ощущая даже гордость от этого достижения, Томми провел полчаса, повторяя песни к вечернему выступлению, а затем подошел к машине. Откинув крышку, он увидел океан розового цвета.

Он вынул одну рубашку. Лишь через несколько секунд он узнал свою лучшую белую сорочку, которую надевал в церковь по воскресеньям. Она приобрела точно такой же цвет, как новые шторы Нэн Лори.

– А, будь все проклято! Ма!

Связи Финка в Балливогане оказались не такими уж прочными, как он говорил Таре.

Собственно, они больше походили на антисвязи. Каким-то образом здесь была замешана случившаяся несколько лет назад история с нарисованной на входной двери поросячьей задницей. Только дар убеждения Тары и обещание, что название паба будет упомянуто в передаче не менее двух раз, позволили им войти.

– Чувствую, что всю жизнь мне предстоит провести в темном углу, – ворчал Финн, складывая аппаратуру в дальнем конце паба.

– Так тебе и надо. «О, незачем звонить, Тара, – передразнила она. – У меня есть связи. Меня хорошо знают в Балливогане». Да, явно знают. И ты им вовсе не нравишься.

– Ничего не могу поделать – та ночь полностью выпала из моей памяти. Как раз в тот вечер Джоанна сообщила мне, что собирается выйти за этого англичанина.

– Прекрасное оправдание! Единственная причина, по которой хозяин вообще пустил тебя к себе, – это то, что ты с тех пор завязал.

– Неужели? – удивился Финн.

– Да, – подтвердила Тара. – Я убедила его, что ты оставил свой значок члена «Общества трезвости» на другой куртке. Так что сегодня ты пьешь только чай, друг мой.

– Черт возьми! – Финн открыл сумку с проводами и вдруг улыбнулся. – Но я все равно бы не мог выпить, правда? Ведь я за рулем.

Удовлетворенный тем, что Тара не ущемила его привилегии, которыми он ни за что бы не пожертвовал, Финн начал, насвистывая, устанавливать осветительные приборы и микрофоны.

К тому моменту, когда появились Томми, Мартин и Питер, паб уже наполнился народом. Подбодренные количеством нетерпеливых зрителей, парни быстро расселись, настроили инструменты и заиграли песню «Дьявол на кухне». Вечер начался.

Где-то в середине второго номера толпа выросла за счет многочисленной шумной делегации из Килбули под предводительством Рори Боланда и Дэниела Клохесси. Они заняли ближайшие к музыкантам столики и, усевшись, стали криками подбадривать своих парней. Музыканты в знак благодарности заиграли еще громче.