Чтение онлайн

На том конце провода наступило молчание.

— Такое чувство, словно ты не совсем готова.

Я закрыла глаза и подалась вперед, ударившись лбом о стол.

Почему никто не воспринимает меня всерьез?

— Ты что головой бьешься о свой стол? — спросила Кэм.

— Да, — прошептала я в трубку, по-прежнему прикрыв глаза.

— Ладно, детка, я оставлю тебя в покое, но нам нужно Cosmo, причем как можно быстрее. Я поговорю с Лео о двойном свидании. Может быть, поскольку ты не ведущая фигура в данном вопросе, Митч сможет пригласить нас на обед. Или возможно мы соберемся у нас дома и никто не будет в накладе.

Я открыла глаза и уставилась на свои колени.

— Это совсем не называется «оставлю тебя в покое», Кэм, ты уже планируешь мое романтическое будущее с мужчиной, которого я едва знаю, а меня беспокоит мужчина, которого я тоже едва знаю, но спала с ним много месяцев подряд, и как выяснилось, его взгляды полная противоположность моих.

На том конце провода опять воцарилось молчание.

— Правда? Ты сказала ему, что все кончено?

Я окончательно плюхнулась в своt кресло и воскликнула:

— Кэм!

— Хорошо! Я отпускаю тебя, все в порядке.

— Позвони Трейси и кратко изложи ей свою информацию, это сэкономит мое время, — приказываю я.

— Будет сделано.

— Никаких двойных свиданий.

— Мы просто прикинем примерную дату.

— Кэм!

— До встречи, детка.

И она отключилась.

Телефон противно пищал, и я положила его на базу. И направилась вниз, поскольку была уверена, что у меня имеются замороженные батончика Twix, (я настолько была уверена, потому что у меня всегда имелись замороженные батончика Twix), не было ничего особенного съесть эту заначку, которую я специально держала для просмотра фильма или когда просто хочется чего-нибудь пожевать. Благодаря чрезмерному употреблению этой сладости, я обнаружила, что замороженные батончика Twix (и это было доказано) достойны внимания. Мне необходимо было получить калории, поскольку я должна была сосредоточиться на основных вопросах.

Я отрыла в холодильнике замороженные батончика Twix.

Но предложив коммандос, я также обнаружила, что они не едят замороженные батончики Twix.

И для меня это было как раз неплохо, даже очень хорошо.

Я схватила два батончика, расправила плечи, взмахнула головой и решительно направилась обратно в своей кабинет вверх по лестнице.

Как только я попадаю в родительский дом всегда чувствую спокойствие от того, что рядом находится папа и Мередит. Мне удалось продвинуться в работе и загрузить мои файлы на ноутбук, прежде чем я уехала из дома.

У меня созрел план: во время обеда только есть, стараясь ничего не рассказывать отцу и Мередит, проделать обе эти вещи довольно-таки быстро и не идти с папой к нему в кабинет, поскольку это было бы ошибкой, я была несколько вялой.

Единственный недостаток в этом плане — моя усталость. Я спала всего лишь около четырех часов прошлой ночью, поэтому держалась из последних сил. Мое внимание к деталям в таком состоянии, когда со мной можно было делать все, что угодно, было не совсем хорошим. Но я была уверена, что мне хватит сил продержаться два или три часа с родителями, если мне удастся хорошо выспаться ночью, то на следующий день я смогла бы выдержать полную нагрузку и посмел бы тогда кто-нибудь из редакторов надрать мне задницу.

Выработанный мной план — все объяснить своим родителям, я считала очень даже хорошим, предполагая, что лекция отца на долго не затянется, поэтому чувствовала себя неплохо, полностью сосредоточившись на обеде с ними.

Показался их дом, и я вдруг увидела темное Camaro, цвета, мать твою, серый металлик, припаркованный перед их домом.

Припарковавшись рядом с Camaro, я поймала себя на мысли, что оправдывала людей, совершающих акты насилия.

Выключая двигатель и устанавливая на тормоз, я воспользовалась моментом и задумалась о слишком сильном моменте расставания с Хоком. Я бы с удовольствием проехалась на Camaro.

Я вышла, обогнув машину, забрала сумку и ноутбук, и пошла к дому.

Если бы я была другой женщиной, другими словами, если бы я не была дочерью своей матери, я бы медленно шла к дому, обдумываю различные варианты, успокаиваясь и выстраивая планы нападения.

Но я была дочерью своей матери, поэтому уверенно дошла до дома, открыла дверь и на меня пахнуло чесноком, я вошла внутрь.

Мои родители проживали в большом доме на небольшой возвышенности. Лестница прямо по курсу вела к лестничной площадке с большим окном. Огромная гостиная была слева, а также маленькая кладовка в передней части дома, потом небольшой зимний сад за кладовкой и гостиной. Огромная кухня с большим обеденным столом. Дальше маленькая сидячая ванная и система электросбережения в дальней части кухни, из которых можно было попасть в гараж. От стены до стены лежали шерстяные ковры во всем доме, кроме кухни, здесь пол был кафельным. Три спальни и две ванные комнаты на втором этаже, и один совместный люкс.

Они все время сдавали в аренду апартаменты на уровне сада, и насколько я могла помнить их снимала женщина по имени миссис Мэйхью с тремя кошками. Пока она жила, кошки все время жили с ней, пока какая-нибудь не умирала, но однажды один котенок дезертировал, хотя миссис Мейхью утверждала, что его забрали, и я была склонна ей поверить, поскольку она относилась к своим кошкам лучше, чем большинство людей относится к своим детям. Она была настолько старой, так долго жила на свете, я даже не могла вспомнить с каких пор. Она была очень молчаливой соседкой. Никакой громкой музыки, ни шумных вечеринок, никаких друзей, нескончаемым потоком. И лучше всего ей удавалось общаться с Джинджер, она восхищалась моим отцом, обожала Мередит и заботилась обо мне.

Пока я не уехала от родителей, я и Джинджер (я не вернулась домой после окончания университета Калгари, Джинджер к тому времени как раз закончила школу, мы все рассматривали это, как чудо), наверху было четыре спальни, но после моего отъезда, отец перестроил одну из спален в большую ванную комнату. И поскольку отец был моим отцом, а Мередит была Мередит, то ванная была классно отремонтирована, хорошо декорирована, в общем, была по-домашнему теплой и уютной.

Я вошла в гостиную, здесь как всегда горел огонь в камине и были зажжены свечи.

Но первое, что я заметила, уверенно шагнув в гостиную — папу, развлекающего Хока, стол, накрытый на четверых, я перевела взгляд влево к отцу, сидящем в кресле и Хоку на диване, спиной ко мне, с рукой, спокойной лежавшей на спинке дивана, он повернул голову и взглянул на меня через плечо.

Я бросила сумки и открыла рот, готовая заорать.

— Дорогая, — произнес папа, выпрямляясь в кресле с бутылкой пива в руке, — почему ты нам не сказала, что Хок придет к обеду?

— Не суетись и не беспокойся! — раздался позади голос Мередит, бросившейся в комнату с полотенцем для посуды. — На всех хватит. Он большой парень, но я приготовила достаточно. И Бакс подкинул мне идею прошлой ночью, я тогда уже решила приготовить лазанью.

Я вынуждена была отложить свою тираду, как только Мередит вошла в гостиную. Папа наклонился, чтобы поцеловать меня, а я машинально откинула голову назад. Потом развернулась к Мередит и поцеловала ее, она одной рукой обняла меня, она всегда так делала.

Я выпрямилась и повернулась к Хоку, который стоял у дивана, со скрещенными руками на груди, показывая всем своим видом «кто тут крутой!» и добро пожаловать домой.

Я опять открыла рот, чтобы заорать.

Но папа снова меня перебил, объявив: