Чтение онлайн

После трёх недель пути Цезарь достиг Кордубы (Кордова), столицы провинции. Обнаружив, что бандиты отказались спуститься на равнины, он завербовал новые отряды и провёл успешную военную операцию между реками Тахо и Дуро, присоединив эту территорию к провинции. Затем он отплыл из Гадеса (Кадис) в Бригантиум (Бетанзос) в северо-западной оконечности полуострова, впервые выведя римских солдат к водам Атлантики. Так или иначе, Цезарю удалось благодаря этим операциям получить значительную сумму денег. Его политические противники утверждали, что он грабил города, которые не могли оказать сопротивления, и принимал чрезмерные подарки. Всё же ему удалось избежать слишком сильной критики в Риме. Это было в значительной степени вызвано тем, что он мог посылать в столицу огромные суммы, включая «добровольные» пожертвования испанских городов. Впоследствии Цезарь был также удостоен триумфа. Но он заботился о том, чтобы хорошо платить солдатам, а те приветствовали его как своего победоносного военачальника (императора). Однако прежде всего он обеспечил себя, и к тому же оплатил значительную часть долгов, которые лежали на нём тяжким бременем. Такое личное обогащение, если оно осуществлялось с некоторой осмотрительностью, являлось вполне законным, потому что правитель не только получал официальное денежное содержание, значительно превышавшее расходы, но и при распределении добычи между казначейством и войсками имел право оставлять себе часть захваченных ценностей.

И всё же, когда Цезаря обвиняли в том, что он пренебрёг своими гражданскими обязанностями, целиком посвятив себя войне и увеличению своего благосостояния, его противники были не совсем справедливы. За тот короткий период, когда он был правителем Испании, Цезарь сделал практическую попытку решить важные общественные проблемы. Одной из них была проблема долгов, с которой он был прекрасно знаком. Население Испании было истощено войнами, а экономическое неравноправие и долговые зависимости достигли огромных размеров. Существующее законодательство давало возможность кредиторам фактически полностью присваивать все доходы своих должников. Цезарь изменил это положение и снизил долю, полагающуюся кредиторам, до двух третей. Такое положение вещей, кажущееся нам достаточно суровым, в то время явилось значительным смягчением порядков по сравнению с теми, к которым люди привыкли. В результате реформы у Цезаря появилось много благодарных клиентов, ставших ему весьма полезными в будущем. Эти реформы предвещали изменения в римском законодательстве, их будущий диктатор проведёт в Риме позднее и в намного большем масштабе.

Назначение на должность правителя явилось поворотным моментом в карьере Цезаря со всех точек зрения. Оно не только спасло его от банкротства, но и изменило весь его жизненный путь. Это был его первый опыт командующего, который ведёт отряды в сражение, и этот опыт Цезарь получил в стране, где ещё недавно сражался Серторий, друг его дяди Мария. И хотя операция была сама по себе незначительной, именно благодаря ей Цезарь понял, что ему хочется делать и что у него получается лучше всего.

Однако он сможет реализовать это только что осознанное призвание значительно позднее. Дальнейший карьерный рост был возможен только в Риме, что вызвало некоторые осложнения. Подобно любому другому успешному римскому политическому деятелю, Цезарь нацелился на должность консула, которой не добились его предки и которая была кульминацией амбиций всех политиков. Кроме того, было важно и почётно получить этот пост в «его год», то есть в первый же год, когда он получал на него право. Согласно обычной практике, право на пост консула получали по достижении 43 лет. Но патрициям разрешалось получить это назначение на два года раньше. А это означало, что Цезарь, родившийся 13 июля 100 года до н. э., мог стать консулом в году до н. э., а баллотироваться на эту должность в июле предыдущего года.

Однако должности консула ему было мало. Он страстно желал триумфа в свою честь и обеспечил его себе значительными суммами, которые посылал из Испании. Военачальник, заслуживший триумф, по римским законам не должен был входить в город до празднования. С другой стороны, недавно принятый закон предписывал каждому кандидату на должность консула лично явиться в столицу и подать прошение в точно определённый день, за месяц до июльских выборов. Цезарь срочно выехал из Испании в 60 году до н. э. и прибыл в Рим не ранее июня, поэтому его график был очень напряжённым. Сенат имел право в виде исключения разрешить кандидату баллотироваться на должность консула заочно, и Цезарь потребовал такой льготы для себя. Но при обсуждении его прошения выступил Катон. Он произносил речи в течение целого дня, и весьма результативно: Цезарь разрешения не получил. Катон применил поистине пиратский метод — одним ударом разбил все надежды на гармоничное сотрудничество Республики и Цезаря. В письмах Аттику Цицерон не раз писал о своих упованиях на то, что Цезарь, «которому сейчас ветер надувает паруса», станет самым совершенным гражданином. Трудно сказать, возможно ли было превратить Цезаря в добросовестного консерватора, но если такая перспектива и имелась, то Катон своим выступлением уничтожил её.

Более того, сенат, кажется, позволил себе акт недружелюбия по отношению к Цезарю. В то время консулы после окончания срока их службы назначались правителями провинций, причём это были более важные назначения, чем те, которые получали преторы. Обычно провинции, куда предстояло отправиться будущим консулам, были известны ещё до баллотировки. Но в данном случае сенат, предчувствуя, что Цезарь будет избран, решил ослабить его позицию, и для консулов 59 года до н. э. была выделена провинция, которую назвали «местом, где много лесов и зверья». Возможно, это была область на юго-востоке Италии, обычно контролируемая одним из квесторов, то есть должностных лиц, занимающих более скромное положение. В любом случае для консула такое назначение было достаточно нелепым. Говорили, что оно было вызвано неспокойной обстановкой в Италии или, напротив, что провинции распределялись чисто символически. Провинции, представляющие интерес, якобы будут распределяться позднее, в зависимости от обстановки на границах. Но всё-таки распределение в эту забытую богом лесную провинцию очень походило на преднамеренное оскорбление со стороны консерваторов.

Тем временем Цезарь, выбирая между триумфом и постом консула, остановился на последнем и был избран консулом на 59 год до н. э. Получить и то и другое оказалось невозможно. Одновременно с Цезарем консулом стал несгибаемый реакционер Бибул, который уже тянул вместе с ним, и весьма неохотно, ярмо эдила, а затем и претора. Чтобы стать консулом, Бибул отступился от своих принципов и предложил Цезарю деньги в обмен за поддержку на выборах. Но Цезарь отказался. Он уже наполовину разорил Бибула, когда помогал ему стать эдилом, да и не был уверен, что тот имел достаточно средств. Кроме того, Цезарь прекрасно понимал, что Бибул ненавидит его. Да и у самого Цезаря было недостаточно средств, чтобы стать консулом. Ещё недавно он обратился бы к Крассу за помощью, но на сей раз, насколько мы знаем, он этого не сделал. Причина, вероятно, заключалась в расхождении во мнениях относительно Помпея. Для ревностно стремящегося к славе Красса громкие победы Помпея на Востоке, очевидно, были как нож острый, и он не мог отнестись к ним с хладнокровием. Цезарь реагировал на них гораздо спокойней и всё ещё считал себя обязанным оказать поддержку завоевателю. Естественно, финансовая помощь на сей раз поступила не от Красса, а от третьего кандидата на должность консула, богача Луция. Однако сам Луций не сумел получить пост консула, поскольку против него объединились все консерваторы, включая Катона, которые при помощи организованных ими крупных взяток протащили Бибула на второе место.

Перспектива работы с таким коллегой отнюдь не радовала Цезаря, но произошедшее послужило дополнительным стимулом для приведения в жизнь важного плана, который он в то время составлял. Это был ни больше ни меньше план объединения двух наиболее важных в Риме персон, а также самого Цезаря. Объединившись, они втроём смогли бы подавить традиционалистскую республиканскую фракцию, которая упорно препятствовала их амбициям. Время оказалось подходящим, потому что консерваторы пренебрежительно обходились не только с Цезарем, но также, что было намного более серьёзно, с Помпеем и, ещё в большой степени, с Крассом. Отчуждение Помпея от знати уже предвещало её враждебное отношение к его военным успехам, а его развод с Муцией только ускорил этот процесс. Дело заключалось в том, что единокровные братья Муции со стороны матери, Метелл Селер и Метелл Непот, принадлежали к могущественному римскому роду. Муция помогла своему мужу Помпею и, как предполагали, любовнику Цезарю добиться поддержки Селера в деле Рабирия в 63 году до н. э. Без сомнения, отчасти благодаря ей Непот, работавший с Цезарем, поддержал интересы Помпея, когда тот уже был на пути домой. Но после развода Селер, негодовавший по поводу того, что никак не мог получить должность консула, отказал ему в поддержке. Так же поступил и Непот. Союз Помпея с великим Цецилием Метеллом, который продолжался с переменным успехом в течение 15 лет, был разорван.

В это время Помпей, который обожал заключать браки и за свою жизнь успел жениться пять раз, причём каждый раз по политическим соображениям, искал себе новую жену. Его первая идея состояла в том, чтобы восстановить своё положение среди консерваторов, и он устремил свой взгляд на племянниц Катона, сделал предложение одной из них, а второй предложил выйти замуж за своего младшего брата. Катон, однако, отверг это предложение, не желая быть связанным с ним через женщин. По слухам, дамы сначала горько сетовали на его решение, но потом, когда стало очевидным, что Помпей просто ищет себе союзников, поняли правоту Катона. Но самое тяжёлое поражение Помпей, всегда действовавший совершенно независимо на Востоке, понёс в сенате. Ему не удалось убедить сенаторов ратифицировать свои действия и провести аграрный закон, который позволил бы обеспечить землёй его победоносных воинов. Селер теперь был против него, Катон, естественно, тоже, и к лету года до н. э. Помпей прекратил попытки протолкнуть свой земельный проект. Консерваторы отвернулись от него, опасаясь его диктаторских устремлений, которых тот, по существу, не имел.

Возвратившись из Италии, Помпей покорно расформировал свою армию, ясно демонстрируя своё желание остаться в рамках закона. Помпей был человеком изворотливым, неблагодарным, эгоистичным и неискренним. Восемь раз в течение своей жизни он переходил из одной партии в другую. Но он был искренне заинтересован в том, чтобы римляне получили достойное правление, для себя же хотел не высшей власти, а аплодисментов. Помпей был не тем человеком, который мог бы нанести удар республиканцам, повторив поход Суллы на Рим. В действительности он желал только одного — чтобы каждый благородный римлянин восхищался им и восхвалял его. И теперь, в 46 лет, когда его созидательная жизнь закончилась, когда его способность разрешать сложные проблемы ухудшалась, а неумение вникать в тонкости политических процедур оказалось непреодолимым препятствием, он был безжалостно выброшен теми самыми реакционными силами, которые хотел возглавить.

Красс, чья давнишняя неприязнь была только усилена победами Помпея, рьяно участвовал в блокировании аграрного закона, предложенного Помпеем. И всё же у Красса было кое-что общее с этим полководцем: его, так же как и Помпея, оскорбляло отношение твёрдолобых сенаторов. Вопрос, по существу, был чисто финансовым. Всадники, находившиеся под особым покровительством Красса, являлись патронами крупных компаний, которые скупили у правительства право собирать налоги в богатейшей провинции Рима, Азии. К тому времени они поняли, что переплатили, — другими словами, они ошиблись при расчётах в своей сделке с правительством и теперь просили о кардинальном изменении существующего контракта и о заключении нового, в котором была бы значительно снижена их ответственность по долговым обязательствам. Красс поддержал их. Цицерон считал это предложение возмутительным, но, придавая большое значение сотрудничеству между сенатом и всадниками, так же оказал им поддержку. Катон, однако, добился отклонения этого предложения, обвинив этих финансистов, которые обычно были на ножах с его приятелями-аристократами в провинциях, в серьёзных злоупотреблениях. Консерваторы были, очевидно, готовы пойти как угодно далеко и заплатить любую цену, лишь бы обезвредить того, кто представлял опасность для их клики. Но на сей раз они сами себя перехитрили. Действительно, следующая инициатива Катона, не проявившего достаточной гибкости, привела к краху всего того, что они больше всего хотели сохранить.

В этом же году, важность которого для дальнейшего развития событий несомненна, Помпей и Красс отбросили свои разногласия и, объединившись с Цезарем, который также был отторгнут лагерем традиционалистов, заключили частный, но всесильный и диктаторский по устремлениям союз, известный как первый триумвират. Из троих триумвиров Цезарь был всё ещё намного менее влиятелен, но он гораздо лучше умел вести переговоры, кроме того, он принадлежал к лагерю Мария, что привлекало к нему новых сторонников, опасавшихся Помпея — командующего у Суллы и Красса, занимавшегося для него же финансовыми махинациями. К тому же именно Цезарь взялся за сложнейшую задачу объединения этих двоих. Вероятно, Цезарь и Помпей уже достигли ограниченного соглашения перед выборами (в июле 60 года до н. э.), благодаря которому Цезарь сохранил за собой должность консула в течение следующего года. Привлечь Красса к их союзу удалось позднее. Это не вызывает сомнения, поскольку если бы соглашение было достигнуто ещё до выборов, то Цезарь едва ли искал бы финансирование проведения своей кампании в другом месте. Во всяком случае, к концу года трёхсторонний союз был заключён, хотя в то время это всё ещё оставалось секретом.