Чтение онлайн

Так хорошо я не спал уже много лет. За стеной сопел Дэйв, и от мысли, что он легко расправится с любым зомби, подсознание позволило мне расслабиться и не вскакивать от любого шороха. Возможно, я тоже похрапывал.

Утром я был настолько спокоен, что даже проснулся с эрекцией. Я почти забыл, что это такое. Я тихо гладил себя, ощущения были намного лучше, чем тот постыдный секс с Ричардом. Лежа с остывающей на животе спермой, я был заведен настолько, что легко мог бы это повторить. Но услышав передвижения Дэйва внизу, наскоро вытерся и оделся.

— Доброе утро, — жизнерадостно произнес я, входя в кухню. Самое смешное, что именно так я себя и чувствовал.

Дэйв кивнул мне в ответ. Он стоял около окна с сотейником в руках.

— Ты ешь? — не подумав, спросил я.

Он посмотрел так, будто хотел вскрыть мне череп кастрюлей.

— Извини.

Трясущимися руками он поставил сотейник на дровяную печь.

— Что на завтрак? — спросил я. — Вареные мозги?

Дэйв вскинул голову и укоризненно посмотрел на меня.

Я рассмеялся.

— Прости, прости! Ты что, потерял чувство юмора?

Дэйв проворчал что-то похожее на согласие.

— А остальные… Они тоже едят обычную еду?

Дэйв кивнул. Он сел за стол напротив меня. Кусок грязи отвалился с его руки и упал на столешницу. Он заметил, что я на него смотрю и уставился на стену над моей головой.

— Тяжело мыться?

Он протянул руку, и я увидел, что хоть он и не двигался, его руки не переставали дрожать.

— Я могу тебе помочь, — предложил я. — После кофе.

Он не ответил.

— Нечего стесняться. Может быть, ты сможешь почувствовать себя человеком.

Дэйв поднялся и поковылял к печке.

Я отпихнул стул и пошел за ним.

— Дай мне.

Он раздраженно застонал — еще один йодль о том, что он прекрасно справится и без меня, ведь справлялся же раньше.

— Ты всегда такая «заноза», когда дело касается помощи, — проворчал я, отпихивая его от плиты.

Мы замерли. Я говорил в настоящем времени, как будто мы вернулись в прошлое и наблюдали за семейной сценой из нашей совместной жизни.

Наконец я произнес:

— Похоже, ничего не изменилось.

Надувшись, он вернулся за стол, а я начал готовить кофе.

Осторожно разлив кипяток по кружкам, я наблюдал за химией растворяющихся в темнеющей воде гранул, чей аромат всегда будил меня по утрам. Поставив чашку перед Дэйвом, сел на место.

— Как в старые добрые времена, — сказал я, чтобы как-то заполнить тишину. — Помнишь, когда ты настоял, чтобы мы купили хлебопечку, и на ночь ставил выпекаться свежую булку? А потом утром ты делал нам сэндвичи с беконом и резал хлеб такими кусками, что у каждого было по половине батона. Бутерброды были настолько толстыми, что их можно было использовать как упор для двери.

Я заметил, как его губы сложились в улыбку.

— Не думаю, что она у тебя осталась, ведь так?

Он покачал головой.

— Неважно. Электричества все равно нет. Разве что найдем генератор.

Что я нес? Я говорил так, как будто мое пребывание здесь — вопрос решенный. Может быть, Дэйв просто сжалился надо мной и дал мне крышу над головой на пару ночей, а я уже был готов начать подшивать шторы и взбивать подушки.

— Готов принять ванну? — спросил я.

Часть VIII

Мне понадобился целый час, чтобы вскипятить достаточно воды. Стоя в маленькой ванной комнате, я повернулся к нему, вытирая пот со лба.

— Хорошо, большой мальчик. Снимай одежду. Думаю, придется ее сжечь.

Я просто шутил. Сегодня он переоделся. Не знаю, какой в этом был смысл, если все равно его надо было отмывать.

Он уставился на меня.

— Не стесняйся. Я буду тебя мыть, так что в любом случае увижу тебя голым. И, черт побери, мы же занимались сексом. Я знаю тебя вдоль и поперек, каждый уголок. Видел даже то, чего не видела твоя мать.

Надеюсь, что она не видела.

— Боишься, что не смогу перед тобой устоять? Прости, но ты выглядишь потасканным.

Моя притворная агрессивность помогла ему побороть испуг. Он начал раздеваться. Я отвернулся, чтобы предоставить ему необходимое уединение, но процесс затянулся, и, сдавшись, я произнес:

— Давай помогу, а то вода остынет.

Удивительно, насколько это действие было мне знакомо. Стоять перед Дэйвом и помогать ему раздеваться. Я беспрепятственно крутил и вертел его, как манекен, который выставляли в витрину магазина. Я отчаянно скрывал отвращение от затхлого мускусного запаха, который источало его тело. Не присущий зомби запах разлагающейся плоти, а просто вонь давно немытого тела. Я размышлял над тем, как существовали люди до изобретения душа или во время войны, и решил, что они просто переставали замечать этот запах.

И вообще, разве мы сейчас не на своеобразной войне?

Чем больше его кожи оголялось, тем больше нежности я испытывал. Когда он остался стоять передо мной в одних трусах, я помедлил. Дэйв посмотрел на меня — по выражению его лица что-то понять еще труднее, чем по ворчанию. Я внутренне содрогнулся и осторожно стянул его плавки. Теперь, когда он был полностью обнажен, я почувствовал отклик своего тела. Не в сексуальном смысле — не хочу показаться ханжой, но въевшаяся в кожу грязь убивала любое возбуждение. Казалось, что я стал одним оголенным чувствительным нервом, растревоженным воспоминаниями о теле Дэйва и о том, что оно будило во мне.

Я стряхнул оцепенение.

— В ванну.

Он подчинился и окунулся с головой. Я выдавил приличное количество жутко выглядящей пены для ванны. Такую дарят в корзинке на Рождество те, кто не разбирается в ваших вкусах. Так как флакон был закрыт, Дэйву она явно не нравилась. Подарок эксцентричной тетушки? Или матери Эрика? Или бутылочка, вытащенная наугад из мешка анонимного Санты в офисе?

Под раковиной я нашел губку.

— Наклонись, — скомандовал я, намыливая губку.

Я начал со спины. Грязь отваливалась от малейшего усилия. Кожа раскраснелась от горячей воды и жесткой губки. Добравшись до шеи, я обнаружил на плечах россыпь веснушек. Бывало, я сводил его с ума, перецеловывая каждую. Дэйв считал, что я трачу на это слишком много времени, но мне нравилось отмечать их губами, пока голос в голове при каждом поцелуе повторял «моя… моя… моя… моя…».

Дэйв заворчал, интересуясь причиной заминки.

— Прости, — пробормотал я, снова принимаясь за дело. Я поднял его левую руку и отскреб ее до блеска. Когда я добрался до его пальцев, он ненадолго переплел их с моими. Я провел большим пальцем по внутренней стороне его руки и, отпустив ее, взялся за другую. Мне стало жарко, но не от поднимающегося из ванной пара. Чем лучше я его отмывал, тем больше казалось, что Дэйв, которого я знал, возвращается ко мне. Сказать, что это сбивало меня с толку, было бы преуменьшением года.