Чтение онлайн

– Почему вы прошли без очереди? У вас нет никаких причин так торопиться.

Лохматый маг вдруг кинулся к стене и заскреб по ней, судорожно вырисовывая когтями кривые буквы. «Я… не могу…» – разобрала Катя, но Нубис прервал пациента строгим возгласом:

– Это что еще такое! Прекратите портить стенку, или я вам мышцы рук зафиксирую. Я в курсе, что вы подавились деревяшкой и не можете дышать, но вы же маг. Кислород крови в норме, вы можете не дышать еще восемь тысяч мигов и спокойно дождаться своей очереди, а не лезть вперед.

Лохматый так жалобно выпучил глаза, что проняло даже рассеянную Катю, и начал делать пассы вокруг своего горла.

– Откройте рот, – сказал Нубис. – Если бы вы получше учились в школе, вы бы сами давно извлекли из себя все лишнее, просто потянув за воздушную нить. Вот так, – он прикрыл глаза, сделал короткое движение рукой, и из разинутого рта лохматого на пол вылетел порядочного размера сучок. Лохматый со счастливым присвистом набрал воздуха и хрипло забасил:

– Спасибо! Я думал, что помру! Извиняюсь, что без очереди!

– Идите, – отмахнулся Нубис, – поучитесь и не приходите больше с такой чепухой. Обращаться с воздушными нитями должен уметь каждый черный маг.

Похожим образом Нубис общался с большинством пациентов-магов: по его мнению, те могли и вовсе не приходить, а все их проблемы шли от недоученности и неумения использовать нити. С людьми же он действовал сразу, не тратя время на лекции.

– У вас все процессы проходят гораздо быстрее, чем у нас, – говорил он Кате. – Если немного помедлить, часто уже и лечить будет некого. С одной стороны, в этом трудность, а с другой – интересных случаев гораздо больше.

Катю же больше интересовали, наоборот, маги. Нубис принес ей несколько книг по маговской анатомии, и она читала их утром, перед сном и даже за обедом. Ее восхищало устройство этих существ, у которых ногти, кости и зубы были из кремния, которые жили по тысяче лет и могли переваривать все, включая камни и песок. Их черные клетки – подобие человеческих лейкоцитов – помогали магам не только видеть мир нитей, но еще и очень быстро регенерировать: любой порез заживал за пару секунд, более серьезные раны – за несколько часов. Если повреждений было совсем много, то и тогда маг оставался живым, просто впадал во что-то вроде анабиоза и через пару месяцев выходил из него отощавший, но здоровый. Вокруг всех важных маговских органов были «пузыри»: оболочки твердой ткани, да и сами органы дублировались, как системы в самолете. Даже сердец, точнее, более просто устроенных насосов для перекачки крови, у них было шесть штук. Единственным слабым местом мага был мозг: его, как и у людей, можно было повредить через нос или глазницу, превратив разумное существо в овоща. При черепных травмах пресловутая регенерация служила плохую службу: кости, если их не поставить на место, срастались быстро, но криво, еще больше травмируя мозг, так что в нейрохирургии всегда требовались антирегенерационные препараты, которые подавляли производство черных клеток. Но и их, по словам Нубиса, много применять было нельзя: от долгого подавления что-то разлаживалось, и маг мог остаться без иммунитета, потерять возможность колдовать или даже сойти с ума.

– Главное отличие нас от вас в медицинском смысле, – сказал Кате Нубис во время обязательной прогулки вокруг площади, – состоит в том, что маги – система очень устойчивая, но тупая: ее работу нарушить трудно, но уж если нарушил, все идет вразнос. А люди – система очень уязвимая, но гибкая. Вы чаще болеете, но у вас есть больше возможностей выздороветь и не остаться инвалидами.

– Нет, это вряд ли, инвалидов у нас полно, – возразила Катя.

– На Земле? Может быть. Я про Лину. Здесь мы используем вливание наших черных клеток: это дает людям быстро регенерировать, а гибкость сохраняется почти у всех, даже у консервантов… – он замолчал и дернул за веер воздушных нитей, так что брызги, которыми пыталась обдать их проносящаяся мимо повозка, улетели обратно на дорогу.

– А вот про консервантов я не слышала, – оживилась Катя. – Это кто?

– Странно, я ведь упоминал о них еще позавчера. Вы опять прослушали? Консерванты – это те люди, которые регулярно принимают черные клетки. Например, как Олеся: она ведь замужем за черным магом, Делием.

– То есть ей нужно жить подольше?

– Не ей нужна ее долгая жизнь, а ему, – поправил Нубис. – Для нее-то человеческий срок жизни привычен. А вот для Делия это была бы трагедия, если бы супруга постарела и скончалась, когда он едва вышел из подросткового возраста.

– А, ну понятно, – Катя пожала плечами. Она с трудом могла представить «трагедию» у черных магов: все они казались ей абсолютно индифферентными, да и в учебниках она прочла, что нервная система у них куда менее возбудима, чем у людей. – И сколько живут консерванты? Тоже по тысяче лет?

– Ну, обычно все же поменьше, зависит от возраста начала консервации. Оборотов восемьсот. Или хотя бы пятьсот. Но побочные эффекты, конечно, есть. Почернение глаз и волос, ухудшение гибкости суставов, почти полное бесплодие… Не говоря уже о том, что человеческая психика к таким срокам жизни не приспособлена и с ней могут начаться проблемы. Поэтому консервация у нас не так популярна, как можно было бы ожидать.

Катя вспомнила черную шевелюру соседки, которая так поразила ее, и задумчиво кивнула:

– Да, перспектива на любителя. Интересно, Олеся и ее муж в курсе про все эти побочки?

– В общих чертах. Но скорее всего, они об этом не думают, как все молодые существа. Делию еще пятидесяти оборотов нет.

– Ну просто юноша! – хохотнула Катя на всю улицу и хрустнула суставами пальцев. Нубис недовольно покосился на нее, но на этот раз промолчал…

В начале третьей недели работы Катин приступ трудового энтузиазма вдруг иссяк. Точнее, работать в больнице и изучать магов хотелось по-прежнему, но напала какая-то вялость и апатия: она даже еле заставила себя вылезти из кровати. Было не шесть утра, а целых девять, но за окном почему-то стояла темень. Катя вяло отодвинула край занавески и увидела, что все небо заволокла грозовая туча. Сквозь окна глухо гремело, а духота при этом стояла такая, что не спасал даже кондиционер: он просто гонял туда-сюда спертый воздух.

– Фууу, – сказала Катя, раздвинула шторы и дернула на себя раму. Окно, посыпая подоконник ошметками краски и серой пылью, с трудом открылось, в комнату влетел влажный и теплый ветер.

– Фууу, – повторила Катя и подумала, что скоро она, к счастью, попадет в более прохладный мир Лины. Только надо что-то с собой сначала сделать, а то в подобном вялом настроении можно и работу запороть…

Подумав, она уныло залила кипятком растворимый кофе и пошлепала босиком по линолеуму в ванную. Из зеркала на нее глянуло лицо, по которому сразу можно было понять: его хозяйка немолодая, несимпатичная и уже две недели спит по шесть часов в сутки, а в остальное время вкалывает.

Катя, нахмурившись, пощипала щеку. Она так редко обращала на себя внимание, что сейчас ощутила почти такую же растерянность, какая бывала у нее в гостях. Что делать с этой физиономией? Намазать чем-то – яйцом, овсянкой? Кремов у нее давно не водилось. А с другой стороны, почему бы ей не остаться такой вот пугающей? Маги, да и люди в больнице сто процентов ничего не заметят.

В результате Катя выкопала допотопный крем для ног, который дарила ей коллега на какой-то Новый год, профессионально глянула его состав и, решив, что пойдет, намазалась. Получилось слишком жирно, остатки пришлось смывать мылом. Натирая лоб пеной, Катя вдруг поняла, откуда у нее взялся такой приступ интереса к себе вкупе с плохим настроением.