Чтение онлайн

Таверна «Эль Торо» находилась в узком переулке недалеко от Пласа Майор. Её деревянная вывеска, потемневшая от времени, скрипела на ветру, а из открытых окон доносились запахи жареного мяса, красного вина и табака. Внутри было шумно: длинные деревянные столы были заставлены кувшинами с сангрией, тарелками с хамоном и оливками, а стены украшали выцветшие картины с изображением корриды. Гитарист в углу наигрывал фламенко, его мелодия смешивалась с гулом голосов, смехом и звоном стаканов. Рябинин вошёл, его взгляд быстро оценил помещение: группа молодых фалангистов в синих рубашках спорила у стойки, пожилой бармен с густыми усами наливал бренди, а в дальнем углу сидела женщина в красном платье, её голос, пропитанный вином, пел что-то о любви и свободе. Он снял шляпу, стряхнул капли влаги с пальто и направился к столику, где его ждали.

За столом сидели трое: Мануэль Кортес, 38 лет, коренастый фалангистский лидер с жёстким взглядом, Рауль Гарсия, 25 лет, худощавый студент с горящими глазами, и Карлос Мендоса, 45 лет, бывший военный с седыми усами, чья форма была увешана значками Фаланги. Рябинин улыбнулся, он заговорил с лёгким каталонским акцентом:

— Господа, добрый вечер. Антонио Перес, коммерсант из Барселоны. Рад знакомству.

Мануэль взглянул на него настороженно, он кивнул:

— Садись, Антонио. Я слышал, ты разделяешь наши взгляды. Будешь вино?

Рябинин, садясь, ответил:

— С удовольствием. Красное, если можно.

Рауль поднял кувшин с сангрией:

— За Испанию, Антонио! За новую Испанию!

Рябинин, поднимая стакан, ответил:

— За Испанию. И за тех, кто борется за неё.

Разговор начался с общих тем: Мануэль говорил о кризисе в правительстве, Рауль жаловался на левых, заполонивших университет, а Карлос, отпивая бренди, вспоминал старую армию. Рябинин слушал их и думал: «Они все горят идеей, но Мануэль их лидер. Если я завоюю его доверие, я лучше узнаю их планы». Он сказал:

— Господа, я видел, что творится в Барселоне. Социалисты и анархисты разрушают всё, что было построено нашими предками. Нам нужна сильная рука. Как вы думаете, фаланга сможет навести порядок?

Мануэль заговорил, его глаза загорелись энтузиазмом:

— Это единственный шанс, Антонио. Фаланга — это будущее. Мы не дадим красным разорвать Испанию.

Рауль, уже изрядно подвыпивший, включился в разговор, его голос дрожал от возбуждения:

— Мы готовимся, Антонио! Завтра собрание. Будет сам Хосе, Антонио. Придёшь?

Рябинин кивнул:

— Конечно приду. Это честь для меня.

Туман сгустился над Мадридом, холодный и липкий, оседая на брусчатке узких улочек района Саламанка, где проходило собрание фалангистов. Температура упала до 2°C, и дыхание Рябинина, вырывалось паром, пока он стоял в переполненной комнате частного дома. Запах бренди, табака и пота смешивался с едким дымом от камина, где тлели сырые дрова. Около тридцати человек, от молодых студентов в синих рубашках до пожилых ветеранов с усталыми глазами, толпились в комнате, их лица были освещены мерцающим светом свечей. Хосе Антонио Примо де Ривера, 32-х летний, харизматичный лидер Фаланги, стоял у камина, его голос, страстный и твёрдый, разносился над толпой:

— Испания на краю пропасти! Левые разрывают её, но мы, Фаланга, спасём нашу родину! За Бога, за Испанию, за революцию!

Толпа ответила криками одобрения, подняв стаканы с вином и бренди. Рябинин, в тёмном костюме, стоял у стены, его глаза внимательно следили за Хосе Антонио. «Он опасен, — подумал он. — Его слова зажигают их, как огонь. Если я завоюю его доверие, я узнаю всё».

После речи началась пьяная суета. Кувшины с сангрией, терпкой и сладкой, с нотами апельсина и корицы, переходили из рук в руки. Мануэль Кортес хлопнул Рябинина по плечу:

— Антонио, ты слышал его? Пей, за Испанию!

Рябинин, поднял стакан анисовой настойки. Её сладковатый вкус обжигал горло. Он ответил:

— За Испанию, Мануэль! Но скажи, каковы планы? Хосе Антонио говорит о революции, но как мы все это сделаем?

Мануэль, уже прилично поддавший, наклонился ближе, его дыхание пахло бренди:

— Скоро, Антонио. Мы ударим, когда красные меньше всего ждут. Армия с нами, ты увидишь.

Рябинин заинтересовался, но сохранил спокойствие:

— Армия? Это серьёзно. Но кто ещё с нами?

Мануэль, махнув рукой, пролил немного вина на пол:

— Монархисты, церковь, некоторые буржуа. Все, кто устал от беспорядков.

Рауль Гарсия, подскочил к ним возбужденный, его синяя рубашка была расстёгнута, а волосы были растрепаны:

— Антонио, ты должен быть с нами! Мы очистим Испанию от красных! Хосе Антонио знает, как это сделать!

Рябинин подумал: «Рауль молод и горяч. Он может проговориться», он улыбнулся:

— Рауль, я и так с вами. Но расскажи, что ты видел в университете? Левые действительно сильны у вас?

Рауль, отпивая сангрию, ответил:

— Они везде, Антонио! Профессора, студенты — все пропитаны их ядом. Но мы их раздавим!

Карлос Мендоса, присоединился к ним, его стакан бренди дрожал в руке:

— Мальчик прав. Но нужна дисциплина. Антонио, ты был в армии?

— Нет, Карлос. Но я видел, что творится в Барселоне. Красные разрушают всё. Нам нужна дисциплина, такая же как в армии.

Карлос ответил:

— Дисциплина — это основа всего не только в армии. Я служил в Марокко, видел, как рушатся империи. Фаланга — это наш последний, и я бы сказал, единственный шанс.

Рябинин сказал:

— Марокко? Расскажи подробнее, Карлос.

Карлос, отхлебнув бренди, сказал:

— В Марокко я видел кровь, Антонио. Мы сражались за будущее Испании, но политики предали нас. Хосе Антонио знает, как использовать нас — ветеранов. Мы тренируем молодых ребят, таких как Рауль. Скоро они будут готовы.

Разговор прервала женщина в красном платье, Мария-Луиза, 30-летняя певица из таверны «Эль Торо», чей голос, разнёсся по комнате, когда она запела фламенко. Её тёмные волосы развевались, пока толпа хлопала в такт. Рябинин, наблюдая за ней, подумал: «Она знает тут всех. Если я подружусь с ней, она может быть полезна». Он подошёл к ней, когда она закончила петь:

— Мария-Луиза, твой голос — самое прекрасное, что я слышал. Поёшь для Фаланги?

Она, смеясь, отхлебнула вина, её губы были красными от помады:

— Пою для Фаланги и пью за Фалангу! А еще за Мадрид! За любовь! А ты, Антонио, за что пьёшь?

Рябинин, поднимая стакан, ответил:

— За Испанию. И за красивые голоса.

Утром Рябинин шёл по Пуэрта-дель-Соль, где толпы горожан готовились к Новому году. Солнце пробивалось сквозь облака, температура поднялась до 11°C, но ветер с гор всё ещё приносил холод. Площадь была украшена гирляндами, а торговцы выкрикивали: «Апельсины! Виноград к Новому году!» Запах жареных каштанов и кофе смешивался с дымом сигарет. Рябинин заметил группу фалангистов, раздающих листовки, и подошёл к Раулю, который стоял у фонтана, его синяя рубашка выделялась в толпе.