Чтение онлайн

Вольф ухмыльнулся:

— Не заметит. Флиртуй с ним, смейся, отвлекай. Ты знаешь, как это делать, он не устоит.

Светлана замялась:

— А где я с ним познакомлюсь? Он ходит в такие же места, куда и я?

Вольф покачал головой:

— Нет, не ходит. Но он часто проходит мимо «Савоя». Попроси у него помощи, как-нибудь привлеки его внимание. Приведи его в номер, а дальше используй свои женские чары.

Светлана вздохнула, повертев в руке пузырек со снотворным.

Вечером следующего дня Светлана стояла в условленном месте. Её алое пальто выделялось среди серой толпы, волосы были уложены в мягкие волны, парфюм «Shalimar» был не похож на духи, которыми пользовались другие женщины. Она заметила Соколова, идущего от трамвайной остановки. Светлана уронила сумочку на тротуар, когда Соколов проходил мимо.

Соколов поднял сумочку, и Светлана слегка коснулась его руки:

— Ой, спасибо вам большое, я такая неряшливая! Вы не могли бы мне помочь, я искала гостиницу «Савой», где я остановилась, но, кажется я перепутала улицу. Еще не привыкла к Москве. А вы местный?

Соколов улыбнулся. Ее внешность, голос, ее парфюм вскружили ему голову. Он был рад побыть рядом с такой красивой молодой девушкой. Он сказал:

— Меня зовут Виктор, я местный и с радостью вас провожу. «Савой» совсем рядом, буквально два шага.

Светлана улыбнулась, её рука слегка коснулась его локтя, она поправила волосы:

— Спасибо, Виктор. Вы настоящий товарищ. Может, зайдёте на чай?

Соколов не верил своим ушам. Его улыбка стала шире, он кивнул:

— Чай? Почему бы и нет. День был долгий, не помешает.

Они вошли в «Савой», Светлана вела его к лифту, её каблуки застучали по мраморному полу, глаза пробежали по холлу. В номере, Светлана сняла пальто, её платье подчёркивало красивую фигуру, она улыбнулась:

— Присаживайтесь, Виктор. Чай сейчас сделаю. А еще есть водка? Все припасено для хороших людей, будете?

Соколов улыбался:

— Водка? За знакомство почему бы не выпить?! Вы умеете поднять настроение.

Светлана засмеялась. Ее смех был приятным и мелодичным. Она разлила водку по рюмках и незаметно подмешала снотворное из пузырька. Ее движения были игривые и плавные как танец:

— За добрых людей, Виктор! За такие внезапные и приятные встречи!

Соколов, смеясь, поднял стакан:

— За встречи! И за вас, красавица!

Он выпил, вскоре его речь замедлилась, глаза затуманились, пальцы начали дрожать. Светлана наклонилась ближе, её рука скользнула по его плечу:

— Расскажи, Виктор, как живётся инженеру? Должно быть, интересная жизнь.

Соколов улыбнулся:

— Ничего особенного. Машина, чертежи. Но ты, интереснее любой работы. Он обнял ее за талию.

Светлана подлила еще водки, ее голос был игривым:

— О, я умею быть интересной. Еще стакан?

Соколов засыпал, его голова клонилась, он пробормотал:

— Ты, красивая девочка…

Он уснул, его тело осело в кресле, рюмка выпала из руки. Светлана, подошла к его пальто, вытащила паспорт, спрятав его в сумочку.

Она вышла из номера, её каблуки застучали по коридору. Вольф, ждавший в холле, встретил её у лестницы.

Светлана передала ему документ, а он протянул ей конверт с деньгами:

— Ты молодец. Приятно иметь дело с умным человеком.

Светлана взяла конверт:

— Я все сделала, как договаривались. Надеюсь, у меня не будет проблем?

Вольф улыбнулся:

— Не беспокойся. Живи как жила, только молчок. Он прижал палец к губам, повернулся и ушел. Его шаги растворились в шуме улицы.

Берлин, 25 ноября 1935 года, утро.

Утро в Берлине было сырым и холодным, улицы Вильгельмштрассе покрылись тонким слоем инея, а ветер, завывая между зданиями, нёс запах угля. Рейхсканцелярия, массивное здание с колоннами, возвышалась над улицей, её окна светились тусклым светом, отражая утренний полумрак. Внутри царила суета: адъютанты в чёрных мундирах сновали по коридорам, неся папки с документами, дипломаты в тёмных костюмах шептались в углах, их голоса сливались с шорохом бумаг и звоном кофейных чашек. Запах крепкого кофе и табака пропитал воздух, смешиваясь с едва уловимым ароматом воска, которым натирали мраморные полы. Сегодня здесь, в этом холодном великолепии, Италия, Япония и Германия должны были подписать Антикоминтерновский пакт — союз, направленный против Советского Союза, на год раньше, чем это произошло в реальной истории. Напряжение витало в воздухе, как перед грозой, и каждый, от адъютанта до министра, чувствовал, что этот день изменит ход истории.

Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел, стоял в своём кабинете на втором этаже, его длинные пальцы перебирали текст пакта, напечатанный на плотной бумаге с золотым тиснением. Его чёрный фрак, идеально выглаженный, контрастировал с бледным лицом, на котором проступали тёмные круги под глазами — следы бессонных ночей. Риббентроп был архитектором этого пакта, но его уверенность была хрупкой, как тонкий лёд. Он знал, что Адольф Гитлер не терпит ошибок. Риббентроп повернулся к своему адъютанту, молодому лейтенанту Карлу Фогелю, чей нервный взгляд выдавал страх перед начальником.

— Карл, проверьте, чтобы зал был готов. Фюрер не простит ни малейшего промаха. Японцы уже здесь?

Фогель кивнул:

— Да, герр министр. Посол Осима прибыл полчаса назад. Итальянцы будут через час.

Риббентроп бросил взгляд на бумаги:

— Хорошо. И убедитесь, что текст пакта на столе у фюрера. Он захочет зачитать ключевые пункты.

Фогель поспешил выйти, его шаги гулко отдавались по коридору. Риббентроп прошёлся по кабинету, его взгляд скользнул по окну, за которым мела позёмка. Он думал: «Этот пакт — мой личный триумф. Но если Гитлер решит, что я недостаточно твёрд, или если Чиано начнёт свои итальянские игры, мне конец». Он знал, что пакт — это не только союз против большевиков, но и хрупкий баланс амбиций: Германия хочет доминировать, Италия ищет престижа, Япония выжидает, как хищник перед прыжком.

В это время Галеаццо Чиано, итальянский посол и зять Бенито Муссолини, подъехал к Рейхсканцелярии на чёрном «Мерседесе». Его тёмно-синий костюм с алой гвоздикой в петлице был безупречен, гладко зачёсанные волосы блестели, но глаза, тёмные и острые, выдавали раздражение. Чиано был молод — всего 32 года, — но его высокомерие и амбиции делали его фигурой, которую невозможно было игнорировать. В машине он повернулся к своему секретарю, худощавому итальянцу с тонкими усами по имени Луиджи Мартино:

— Луиджи, немцы думают, что мы — их младшие братья, — его голос был пропитан сарказмом. — Муссолини ясно сказал: этот пакт должен показать силу Италии.

Мартино, его пальцы нервно теребили ручку, ответил тихо:

— Синьор Чиано, Абиссиния уже тянет наши ресурсы. Если мы свяжем себя с немцами, это может быть рискованно.

Чиано хмыкнул, его губы искривились в полуулыбке:

— Риск? Это наш билет в историю. Германия хочет доминировать, но мы не будем их пешками.

Он поправил гвоздику, его взгляд пробежал по фасаду Рейхсканцелярии, где немецкие солдаты в чёрных мундирах стояли, как статуи. Чиано думал: «Гитлер видит себя императором Европы. Но Муссолини не позволит Италии остаться в тени».