Чтение онлайн

Олег посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом и не стал задавать уточняющих вопросов. И это было самым ценным — он не лез в душу. Просто принял её ответ.

С тех пор они болтали всё чаще. Яна узнала, что ему сорок два, что он бывший профессиональный теннисист, не звёздный, среднего уровня, но честный. Что у него есть дочь-подросток от первого брака, которая живёт с матерью в другом городе, и что он развёлся пять лет назад, когда жена встретила другого.

— Я тогда думал — конец света, — сказал он однажды, глядя в окно на падающий снег. — А потом понял: конец света — это когда ты перестаёшь верить, что утро наступит. А развод — это просто конец одной главы. Не всей книги.

— Долго ты к этому шёл? — спросила Яна тихо.

— Года два, — он усмехнулся. — Я упрямый. Но теперь нормально. Живу, тренирую, иногда играю с друзьями. Хватает эмоций.

Она смотрела на его профиль, спокойный, твёрдый, без тени горечи и думала:

«Я тоже так хочу. Чтобы „нормально“. Чтобы без горечи».

Сегодня, после тренировки, Олег задержал её в дверях кафе.

— Яна, я хотел спросить...
– он запнулся, что было совсем на него не похоже. — У меня билеты на закрытый показ. Документалка про теннис, старая хроника, Уимблдон восьмидесятых. Я понимаю, звучит нудно, но...

— Но? — она приподняла бровь.

— Но я подумал, может, тебе интересно. Как теннисистке, — он кривовато усмехнулся. — В субботу вечером.

Яна открыла рот и закрыла. Внутри что-то дрогнуло.

— Ты меня на свидание зовёшь? — спросила она прямо.

Олег посмотрел ей в глаза. В его серых глазах не было ни испуга, ни наглости, только спокойное, взрослое приглашение.

— Да. Зову. Если ты готова. Если нет, то ничего страшного, тренировки продолжатся, я просто хотел, чтобы ты знала: ты мне интересна. Не как ученица. Как женщина.

Последние два слова ударили Яну под дых, но не болью, а чем-то другим. Тёплым. Давно забытым.

Артём сказал, что перестал видеть в ней женщину. А этот мужчина, почти незнакомый, по сути, видел. И сказал об этом вслух.

— В субботу Ваня у своего отца, — медленно, словно пробуя реальность на вкус, произнесла Яна. — Я могу... Я могу пойти в кино с тобой.

— Отлично, — Олег улыбнулся — широко и открыто, и его лицо сразу помолодело на несколько лет. — Тогда я заеду за тобой в шесть.

Дома Яна долго стояла под горячим душем, позволяя воде смывать усталость. Но мысли текли не о мышцах и не о работе.

Свидание. Первое после развода.

Она вытерлась, накинула халат и подошла к зеркалу, тому самому, огромному, на дверце шкафа. Из отражения на неё смотрела женщина с раскрасневшимися щеками, влажными светлыми волосами и блестящими глазами. Она выглядела... живой. И это было странно, потому что внутри всё ещё жил страх. Страх снова поверить. Страх снова открыться. Страх, что её опять перестанут видеть.

— Я женщина, — сказала она отражению, вспоминая слова Олега. — Я женщина. Я не просто функция. Не просто мать. Яна.

В спальне зазвонил телефон. Артём.

Она ответила, подавив внезапную дрожь. Как ни старалась она не реагировать на бывшего мужа, сколько ни убеждала себя, что он — прошлое, сердце каждый раз предательски замирало, а потом пускалось вскачь. Вот и сейчас пропустило удар, замерло на секунду и забилось гулко и неровно.

Она ненавидела себя за это. Ненавидела этот дурацкий, неуправляемый рефлекс, который не имел ничего общего с любовью. Привычка. Просто привычка. Тело помнило его голос, его дыхание, его«Ян». И реагировало раньше, чем разум успевал сказать «он тебя разлюбил».

— Привет. Ваню в субботу во сколько заберёшь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

— В одиннадцать, как обычно, — его голос звучал ровно, но как-то напряжённо. — Яна...

— Что? — спросила она резче, чем хотела.

На том конце повисла пауза. Артём явно не ожидал такого тона. Раньше она отвечала ему тихо, обречённо, иногда даже с затаённой надеждой, что он скажет что-то важное. Теперь в её голосе звенел металл и это сбило его с толку.

— Ничего, — сказал он наконец, и Яна услышала, как он сглотнул. — Просто... Как ты?

Она усмехнулась в трубку.

— Ты серьёзно? — Яна горько усмехнулась. — Четыре месяца спустя ты спрашиваешь, как я?

Он не знал, что ответить, потому что она была права.

За эти четыре месяца он не спросил её об этом ни разу. Не поинтересовался, как она спит, как справляется, кто помогает ей с Ваней, когда тот болеет. Он думал только о себе: о своей свободе, своём одиночестве, своих чувствах. Терзался, ждал сочувствия от матери, залечивал пустоту случайными женщинами. А она? Она просто жила. Варила кашу, отводила сына в сад, ходила на работу. И он ни разу не задался вопросом, чего ей это стоит.

Только сейчас, услышав её голос — не раздавленный, не умоляющий, а чужой и колючий, он впервые понял, как чудовищно мало о ней думал. Даже когда говорил себе, что скучает. Даже когда лежал без сна и смотрел на её фото. Он скучал не по ней. Он скучал по тому, что она давала ему.

А что он давал ей?

Ничего.

— Извини, — выдавил он. Голос сел, стал хриплым. — Глупость сказал.

«Он опять извиняется, — подумала Яна с раздражением. — Он извинялся, когда уходил. Он извинялся в суде. Он извиняется сейчас. И что с того? Слова. Одни слова. За ними ничего не стоит».

— Не глупость, — Яна вздохнула и в этом вздохе смешалось всё: и остатки обиды, и усталость, и странное, неожиданное облегчение от того, что он наконец-то замолчал. — Просто поздновато, Тём. Со мной всё нормально. Справляюсь.

— Ты... хорошо выглядишь, — вдруг выпалил он. — Я видел фото. У мамы.

Яна замерла. Фото. Значит, он рассматривал её. Украдкой, через материнский телефон. Вглядывался в ту новую женщину, которая появилась в отражении и, кажется, что-то заметил. Не решился спросить у неё самой, как ты? А тайком разглядывал ту женщину, которую когда-то перестал замечать.

«Теперь ты заметил. А несколько месяцев назад я стояла перед тобой в том самом кружевном топе, и ты прошёл мимо», — подумала она, но ничего не сказала вслух.

— Спасибо, — сухо ответила она. — Ладно, мне нужно идти. Заберёшь Ваню в одиннадцать?

— Да. В одиннадцать.

И тут он добавил. Тихо, почти неуверенно, будто пробуя воду ногой:

— Яна, а ты… у тебя точно всё в порядке? Просто голос какой-то…

Она закрыла глаза. Сердце снова предательски дрогнуло.