Чтение онлайн

– И что?

– Как это что? Это он ее убил, электрик!

– Почему?
– спросила Юля с таким видом, как будто действительно не понимала, как это может быть связано.

Разве только что Марина не рассказывала ей про пьяного электрика, который вылезал из окна дома, где произошло убийство? Нет, Юля над ней издевается.

– Как это почему! – возмутилась Марина.
– А зачем он тогда из окна вылезал?! Ему что – делать нечего?

– Мало ли. Может, он пришел к любовнице, а тут муж вернулся.

– Юля! – Марина была готова расплакаться.

– Подожди. Ты уверена, что видела именно электрика?

– Откуда я знаю, – обиделась Марина. – Было темно.

Марина едва могла сдержать слезы. Что же это, такое? Она собственными глазами видела убийцу, а Юля делает вид, как будто ничего не случилось. Таких совпадений не бывает.

– Может, это действительно был убийца, – сказала Юля, словно угадав ее мысли. – Но электрик вряд ли.

– Юля, это он, я почти уверена. Конечно, было темно, но я же не сумасшедшая.

– Марина, – сказала Юля, – наш электрик милый человек. Он мухи не обидит.

– Неужели?

Папа у Марины был физиком и, пока он жил с ними, всегда сам чинил электричество. А вот Юля знала электрика прекрасно, и ей, конечно, было виднее. Но Марина говорила правду. Зачем ей обманывать?

– Юля, это был он!

– Ты сама говоришь: было темно.

– Юля!!!

Но Юля и слышать ничего не хотела. В самом деле, что за бред? И при чем тут убийство?

– А ключи? – наконец спросила она. – Ключи у тебя?

Марина выдержала паузу, как их учил Кахобер Иванович, когда они ставили «Ромео и Джульетту», потом сказала, давая понять, что теперь это уже не имеет отношения к Юле:

– Ключи? А что?

И, хлопнув дверью, Марина вышла из комнаты. Почему она все время должна оправдываться? А ключи действительно у нее. Она пойдет и проверит: вдруг ключи подойдут… Надо только выяснить, где живет электрик… Но зачем?

Марина запуталась. Она не понимала, что нужно делать. Даже если это был электрик – какая разница! А может, нужно сразу идти в милицию? Но что она скажет? Марина надеялась, что Юля даст ей совет – придумает, как лучше поступить. Но Юля ей не верила, считая, что все это выдумки. Почему она никогда ей не верит?

– Дети, ужинать, – крикнула из кухни бабушка и, гремя вилками, повторила, нараспев: – Де-е-ти!

– Ну и пожалуйста, – вслух сказала Марина.
– И пускай.

– Де-е-ти.

5

– Понимаешь, – сказала Марина, – из-за меня подозрение может пасть на невиновного человека. – Это правда, – согласился Митя.
– У него могут быть неприятности.

– Еще бы. Ты же знаешь, какая у нас милиция. Им главное – виновного найти, чтобы дело закрыть, а кто убил – им все равно.

– Чай.
– Анна Борисовна вошла с подносом, на котором стояли две чашки и тарелка с берлинским печеньем. – Марина, может, тебя покормить?

– Нет, спасибо, – сказала Марина, изо всех сил стараясь понравиться Мити ной маме. – Бабушка по субботам делает пельмени – если я не приду, она обидится.

– Кстати, – сказал Митя, и на его лице появилась чудесная улыбка, в которой было столько нежности и иронии, – Марина пригласила меня на пельмени. Ты не против?

– А это удобно? – спросила Анна Борисовна, обращаясь к Марине.

– Конечно удобно.

Митя поблагодарил маму за чай и замолчал, давая понять, что им больше ничего не нужно. Анна Борисовна вышла; и они снова остались вдвоем.

На минуту из-за облаков выглянуло солнце, и на белых обоях появилось яркое солнечное пятно. От этого комната приобрела какой-то летний вид, и казалось, если выйти сейчас на улицу, там – листья на деревьях и дети играют в классики. Но солнце снова спряталось за облака, и комната стала просто обыкновенной комнатой – с тахтой, шкафом и письменным столом, на котором стоял компьютер. И только удивительные книги, огромные книги с толстыми картонными страницами, напоминали о том, что человек, который тут живет, не такой, как все. Эти необычные книги казались предназначенными для великанов, а на самом деле для тех, кто не видит. Они были разбросаны по всему дому, но при необходимости Митя без труда находил нужную книгу – окажись она на холодильнике в кухне или в столе в его комнате. Выходит, он запоминал, куда их кладет.

«Просто невероятно, – думала Марина, – сколько всего нужно помнить».

Митя сидел на кровати, положив руки на колени. Иногда он брал со стола чашку, но отпив чаю, ставил ее на прежнее место и снова принимал ту же позу. На нем были серые джинсы, синяя футболка и, как всегда, темные очки – красивые, в черной классической оправе. Митя был на голову выше Марины, и, когда они стояли рядом, ее глаза оказались на уровне его груди. Высокий и на удивление ловкий, он был хорошо сложен. Его отец, как узнала Марина, был мастером спорта по самбо и занимался с сыном каждое утро. Митя не мог бегать или и кататься на велосипеде, однако. утренней разминки, турника и тех уроков, которые давал ему отец вполне хватало, чтобы быть в форме. Марина с грустью подумала, что Митя не может знать, как хорошо он выглядит, потому что у незрячих людей вообще вряд ли есть такое понятие. А между тем, если бы Митя был другим, таким, как все, девушки, наверное, не давали бы ему прохода. Если говорить о его внешности, он был одним из тех «двухметровых блондинов», о которых грезят десятиклассницы, и не только они. «Боже, какой красавец», – думала Марина, вглядываясь в его лицо. И каждый раз пугалась своих мыслей, потому что мама всегда говорила, что красота для мужчины не главное, а что главное, Марина не знала.

«Если бы Митя был таким, как все, - думала она, он ни за что не обратил бы на меня внимания».

И когда она об этом думала, ей становилось стыдно, потому что выходило, что она радуется чужому несчастью. Правда, сам Митя несчастным себя не чувствовал – он потерял зрение в два года и до пяти лет просто не знал, что бывает по-другому. И все-таки трудно быть счастливым, когда ты не такой, как все.

«Почему, – думала Марина, – почему это случилось именно с ним?»

Ей было странно, что он никогда не узнает, как она выглядит и какого цвета у нее глаза. Митя даже не знал, как выглядит он сам, и, если бы Марина ему рассказала, он бы вряд ли смог это представить. А выглядел он лучше всех – во всяком случае, так казалось Марине. Его лицо с широкими скулами и крупным прямым носом вряд ли можно было назвать красивым – скорее мужественным, вот именно, мужественным… А какой он высокий! И косая сажень в плечах. А улыбка? У него удивительная улыбка.

– Что она принесла? – спросил Митя. – Берлинское печенье?

Он нащупал на подносе тарелку с печеньем и протянул ее Марине.

– Спасибо. – Марина взяла печенье и придвинулась к столу, чтобы крошки не сыпались на пол. – Так что? – Митя осторожно отпил чаю и поставил чашку на стол. – Что ты решила?

6

Если бы Митя мог ее увидеть, он бы обязательно влюбился в Марину.

Она стояла в прихожей, разглядывая в зеркале свое лицо, детское и, как ей казалось, слишком круг юс.

Марина носила каре, и ее темные с каштановым отливом волосы всегда были аккуратно подстрижены и уложены феном. Она делала пробор сбоку, и с одной стороны волосы казались длиннее, а потому Марина наклоняла голову набок, отчего была немного похожа на любопытного маленького ребенка. Вообще в ней было много детского – голос, лицо, походка: Мальчикам страшно нравилась ее внешность, но Марина об этом даже не подозревала, потому что всегда смотрела на мальчиков свысока. Сверстники казались ей скучными, и Марина много лет была влюблена в Петровича, с которым дружил ее папа («мой бывший папа» – так она называла Евгения Николаевича). Петрович был старым и некрасивым, и Марина боялась, что он умрет раньше, чем она успеет его разлюбить, а с ровесниками ей было скучно. То ли дело – Митя. Он был на пять лет старше (на целых пять лет!) и, конечно, не имел привычки дергать девчонок за косы, и этого противного пушка над верхней губой у него тоже не было, потому что он брился. Умный и красивый, только он один был достоин ее любви.