Чтение онлайн

Изможденная Искра, лежащая на коленях Мая, приподнялась на локтях и улыбнулась. Телепаты ликовали так, что я ментально оглох, скалили хищные морды.

– Отпусти гвардейца! – скомандовал я. – Он живой нужен.

«Синий» рухнул мешком картошки. Я нащупал пульс на аорте. План, гениальный в своей простоте, пришел мне в голову еще раньше. Теперь телепаты его одобрили и пообещали поучаствовать.

– Картограф! Надо снять с него арт, защищающий от пси-воздействия. Где он?

– На шее, на шнурке, – отозвался он.

Отогнув воротник синей формы, я дернул шнурок, швырнул в сторону артефакт, похожий на баранку. То же проделал с оглушенным конвойным. Все, теперь телепаты возьмут их под контроль, едва они очнутся.

– Нам нужно захватить кого-то из военных, которые будут нас встречать. Так же снять защиту, чтоб он провел нас к Канцлеру. Для этого следует замаскироваться.

Я принялся раздевать оглушенного, чтобы облачиться в его одежду. Картограф метнулся к клетке с заложниками, но остановился в недоумении: не понимал, как ее открыть.

Телепаты не вызывали у него ненависти и отвращения, и это радовало. Повертев головой, он бросился к придушенному, быстро раздел его. Слава богу, форма подошла и мне, и Картографу.

– Две минуты до сближения, – проговорил он, надевая шлем.

Я тоже закрыл лицо забралом из темного стекла.

Телепатам надоело сидеть в клетке, и они пытались привести в чувство придушенного. Протяжно застонав, он сел, обвел нас мутным взором.

Предатели. Казнить всех. Всех на переработку. Не могу шевелиться. Я порабощен. Убить себя! Убить! Нечисть не пройдет! Не хочу выпускать нечисть! Ноги, куда?! Руки, не сметь, не сметь!!!

Против собственной воли он достал из кармана одного из погибших товарищей пульт, и на клетках щелкнули замки. Пригоршня ударил решетчатую дверь ногой, бросился ко мне, подергал свой стальной ошейник с красной кнопкой и пожаловался:

– Такой вот у меня джихад, – перевел взгляд на Картографа и сказал: – О, теперь уверен, все будет в порядке.

– Ничё, выкрутимся.

– Я уж постараюсь, – он поднял гаусс-винтовку одного их трупов.

Май взял себе такую же. Вторую протянул Искре.

Я быстро заговорил через шлем:

– План такой: мы заманиваем конвойных, срываем с них арты, телепаты берут людей под контроль. Пригоршня и остальные в игру вступают только после того, как мы начнем стрелять. Сначала ваша задача – не отсвечивать. Далее действуем по обстоятельствам. Когда перебьем охрану, пленные отведут нас к Канцлеру.

– А взрывчатка? – Пригоршня потер шею.

– Канцлер не будет тебя убивать, ему нужен генератор.

– Хорошо, а дальше что делаем?

Качнулся, приземлившись, шаттл, и Картограф метнулся к приборам, чтобы впустить конвойных.

– Действуем по обстоятельствам, – крикнул я и, опьяненный азартом вооружившихся телепатов, зашагал к выходу. – Тела уберите! Быстро! Картограф, приглуши освещение, чтоб не было видно крови.

Я встал у люка, удерживая винтовку небрежно, стволом вниз. Мысли гвардейцев прочесть было невозможно, и я абстрагировался, чтобы волнующиеся телепаты мне не мешали.

Люк распахнулся полностью. У трапа стояло семь человек – всего-то, я думал – больше будет. Один из них примороженно улыбнулся:

– Долгого лета! Слава Канцлеру! – и вскинул руку.

Военные были в темно-синей форме без вставок: строгий китель, черный пояс, черные брюки – скорее всего, нас встречали особы, приближенные к Канцлеру. Зеркальные забрала шлемов не позволяли разглядеть их лиц.

– Слава Канцлеру! – отозвался я и сделал приглашающий жест. – Проходите.

Наверное, что-то в моей речи насторожило встречающих – приветствовавший меня напрягся и подался вперед, держа гаусс-ружье у бедра. С близкого расстояния не промахнется.

– Все по плану, – ответил он, – выгружайте. Где командир?

Ясно. Он знает командира по голосу.

– Там, – я мотнул головой, – готовит груз.

Пока болтали, можно было осмотреть помещение: шаттл стоял в большом ангаре без окон, видимо, влетел в люк, который уже закрылся. В противоположной от меня стене была дверь – единственная, так что понятно, куда идти. Военные стояли полукругом. Начни я стрелять – меня положили бы на месте.

– У нас трудности возникли, – доверительно сообщил я, изображая идиота, – один чужак выходить отказывается. Вот, уговариваем. Поможешь?

Он уже сделал шаг в мою сторону, и тут военного осенило:

– А ты кто? Не узнаю тебя. Назовись.

Приплыли.

– Да ты чего? – я сделал вид, что обиделся, и отступил поглубже в салон. Надеюсь, Картограф сообразит закрыть люк, если начнется пальба. – Как – не узнаешь?!

Военный надавил на спусковой крючок, но я был готов и успел выстрелить первым, прицелился во второго – и снова выстрелил, пока они не поняли, что происходит.

Спрыгнул вниз. Железный пол больно бьет по пяткам… перекатиться, снова выстрелить, почти не целясь… Третий готов! В меня стреляют – упасть, кувыркнуться через плечо вперед, уйти в сторону. Наши палят из люка. Спрыгнувший Пригоршня скалится:

– Не ждали?! За ВДВ, мать его перемать!!!

Падает четвертый военный. До них дошло, что случилось, они отходят, ведут огонь. Работают слаженно. Вооруженные манипуляторы присоединяются к нам, а следом из шаттла выпрыгивает Картограф – очень эффектно.

Может быть, его не узнают, по крайней мере, появление народного героя ничего не меняет.

Трое оставшихся военных понимают, что численное преимущество на нашей стороне, но сдаваться не собираются. Хорошо бы не успели сообщить о происходящем. Пригоршня прячется за шаттлом и стреляет из укрытия.

– Одного оставьте! – командует Картограф.

Укрыться военным негде, но они отчаянно огрызаются…

Потом упал Сизый. Я надеялся, что манипулятор просто ранен… но из-под него на железном полу расползалась темная лужа крови.

– Сдавайтесь! – крикнул Картограф. – Тогда оставим в живых!

Противник не ответил. Май не обнаруживал себя, укрывшись в шаттле, но теперь выстрелил два раза в того военного, что стоял левее – и горожан осталось двое. Они отступили к двери. Один стрелял в нашу сторону, заставляя залечь, второй возился с замком, набирал код.