Чтение онлайн

Или рассказываю девочкам, что я стирала платье, а оно «подбежало». Они не понимают. Тогда я говорю «подскочило», а оказывается, платье «село».

Папа ушел на фронт, и я жила с мамой и бабой Килей. Как- то на семейном совете было решено продать папин костюм и купить овцу с курдюком. Мама пошла на базар покупать овцу, а мы с бабой Килей остались ждать ее дома. И вот мы увидели, как мама ведет на веревке тощую, лохматую овцу.

— А где же курдюк? — закричали мы.

Мама сказала, что он вырастет потом. Надо только очень хорошо кормить овцу. Но сколько мы ни кормили ее, курдюк так и не вырос. Зато овца давала ежедневно три пиалы молока.

По субботам в нашей школе устраивали танцы. У меня была подруга Надя. Она часто приходила на танцы со своим соседом, симпатичным парнем, который только что выписался из госпиталя. Он был ранен в руку. После танцев они провожали меня домой, и он всегда как-то странно смотрел на меня. Звали его Юра.

Я заканчивала десятый класс, и мне нужно было решить, что же делать дальше. Очень хотелось стать актрисой, но как? Где учиться?

Однажды я прочитала в газете, что Сергей Аполлинариевич Герасимов набирает актерский курс в Алма — Ате. Я сразу же решила попробовать поступить во ВГИК. Никому ничего не сказав, написала письмо в приемную комиссию. Вскоре получила правила приема на актерский факультет и стала готовиться к экзаменам.

Выучила басню, монолог, отрывок из романа Тургенева «Отцы и дети» и главу из поэмы Маргариты Алигер «Зоя». Это была моя любимая поэма. Перед сном я всегда повторяла слова, которые особенно мне нравились: «Девочка неслышными шагами, босиком в бессмертие идет».

И, счастливая, засыпала.

Наступил день отъезда в Алма — Ату на экзамены. Конечно, мама и баба Киля отговаривали, плакали: как это «дытына» поедет одна, притом первый раз в жизни!

На вокзал меня провожал Юра. Уже все слова были сказаны, а поезд не трогался. Меня смущало, что Юра все так же странно на меня смотрит и почему-то волнуется. Мне даже стало не по себе.

Наконец поезд тронулся, и я тут же обо всем забыла.

Но в жизни бывают самые невероятные случаи.

Прошло много лет. Яеду на творческие встречи в Алма — Ату и Джамбул. Подъезжаю к Джамбулу и, конечно, очень волнуюсь. Каким он стал, город далекой юности? Остался ли там кто- нибудь из моих одноклассников?

На вокзале меня встречает женщина, работница отдела культуры, и говорит, что запланирована встреча в школе, где я училась, и что меня ждет еще один сотрудник отдела культуры: «Он говорит, что хорошо вас знает».

На лавочке возле гостиницы сидел мужчина в зеленой шляпе. Оказалось, что он и будет сопровождать меня в школу. Что- то знакомое промелькнуло в его глазах.

Когда мы сели в машину и разговорились, выяснилось, что это тот самый Юра, который когда-то провожал меня в Алма- Ату.

Юра предложил мне сначала проехать по городу. Он все помнил — и где я жила, и в каких платьях ходила. Остановились у дома, во дворе которого в каменном сарае мы жили в эвакуации.

У нас была веселая хозяйка. Она называла мужа на «вы», по имени — отчеству и к этому обязательно прибавляла крепкое словцо:

— Иван Петрович, мать вашу так… Куда вы положили шланг?

Сколько лет прошло, но как будто время остановилось. Навстречу мне в том самом дворе вышла наша бывшая хозяйка. Она была в таком же берете, надвинутом на самые брови, и как ни в чем не бывало сказала: «Ну надо же — вы! А я все воюю с Иваном Петровичем, мать его так… Совсем старый и бестолковый стал!»

Она с гордостью рассказала, что всем показывает сарай, в котором жила знаменитая артистка.

В школе, где я училась, ребята были счастливы, что отменили последний урок. Встреча с ними прошла очень хорошо, но мне было трудно. Все время в горле что-то скреблось, и я едва сдерживала слезы. Две мои одноклассницы стали учительницами и преподавали в нашей школе.

Когда мы возвращались в гостиницу, Юра сказал, что был в меня когда-то влюблен и специально поехал учиться в Ленинградский институт инженеров кино на факультет звукооператоров, чтобы работать на одной студии со мной.

И я вспомнила, как баба Киля рассказывала:

— Ото вин прыйшов, сив и розказуе, як ты поихала. А голос так и дрожыть. Я кажу: темно, я засвичу лампу, а вин каже: «Не надо». Я засвитыла, а вин плаче…

Вот такая романтическая история! А я ни о чем тогда не догадывалась. Для меня главное было — стать актрисой.

Институт кинематографии помещался на окраине Алма- Аты. Почти у подножия гор.

Аудиторию приспособили под общежитие. Спали мы в одной комнате, наверное, человек двадцать. Укрывались матрацами, потому что одеяла предыдущий поток поступающих продал на рынке, так как денег не было, а есть хотелось.

Напротив нашего общежития в одной из аудиторий мы сдавали экзамены. Конкурс был очень большой! Сдавали в три тура. Было несколько потоков. Экзаменовались человек тридцать, а допускались до следующего тура всего двенадцать.

Я сдавала в тринадцатой аудитории и была тринадцатая по списку. С тех пор я считаю число тринадцать для себя счастливым.

Экзамены по мастерству принимал опытный педагог и режиссер Борис Владимирович Бибиков. Но в Алма — Ате набирали курс для Сергея Аполлинариевича Герасимова. Бибиков со своей женой, прекрасной актрисой Ольгой Пыжовой, набирал курс в зимнюю сессию уже в Москве.

Помню, как я первый раз переступила порог аудитории и увидела пожилого, довольно сердитого на первый взгляд человека. От него зависела моя судьба!

Это и был Борис Владимирович Бибиков. Он посмотрел на меня и сразу все понял.

— Ты что, боишься? — спросил он.

— Боюсь, — ответила я.

— А откуда ты такая приехала?

— Вообще-то я из Полтавы.

— У вас там река есть?

— Да. Ворскла.

— А подругу твою как звали?

— Женя.

— Ну вот, ты представь себе, что ты и твоя подруга Женя вместе переплываете речку. Женя плохо плавает и может утонуть. Что ты будешь делать?

Я стала кричать: «Женя, не плыви туда, утонешь!» И разрыдалась.

Борис Владимирович говорит:

— Ну все, иди, спасибо.

— Как все?

— Вот так. Иди.

Я вышла, но не смогла сразу успокоиться. Стала в уголочке и плачу. А мимо меня проходили две девицы и говорят:

— Наверное, ее возьмут. Она так плакала!

И меня действительно приняли во ВГИК.

Многие из поступающих знали историю кино, знали имена режиссеров. Я все время слышала: «Эйзенштейн отметил…» и «Пудовкин сказал…»